— Идти. Идти сейчас. Все есть плохо, — сказал Миша, чье владение английским поскользнулось, словно выбежавший на лед робот. — Их отцы очень большой человек. Очень важный.

— Передай им, что мой отец — торнадо, а моя мамаша… э…

— Вулкан, — закончила за «Ковбоя» Джесси, хлопая его по плечу. — Именно поэтому ты наполнен горячим воздухом.

Из ворчащего спиртовым двигателем седана сквозь затемненные стекла из поляризованного витрила за происходящим наблюдали двое мужчин. Юнцы, выкрикивая парфянские оскорбления, вернулись к АВВП, размахивая руками, словно стадо обезьян. Мужчины, невысокого роста, коренастые, мускулистые, были в темных непримечательных костюмах и больших солнцезащитных очках, скрывавших большую часть лица.

— Глупцы, — бросил тот, что сидел за рулем. Широкоплечий и широкоскулый, он мог гордиться своей кожей цвета зрелых злаков, выдающей сильные японские корни. — Эти неверные с их глупым понятием о благородстве предсказуемы, как катящиеся вниз по склону шары

— Я не был бы так категоричен, босс, — заметил его чернокожий напарник Как и у его начальника, густые черные волосы негра представляли ровную плоскость сверкающего базальта. — Может статься, они не более предсказуемы, чем шары лототрона.

— Вздор. Они так горели желанием попасть в ловушку, что едва дождались, пока мы ее расставим. Вспомни, эти юные чимпара должны были оскорбить женщин-наемниц

Словом «чимпара» якудза называли молодых бездельников, не гнушающихся никакой грязной работы Однако ни один из сидящих в машине мужчин не производил впечатления представителя преступного мира. Они были просто слеплены из совершенно другого теста.

— Возможно, — сказал негр, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку сиденья.

Однако себе под нос он буркнул: «Коматта йа», что означало: «Это-то меня и беспокоит».

Крутые юнцы, загрузившись в АВВП, скрылись в облаке пыли. Неверные проводили их взглядом.

— Не становись осторожным, словно старуха, — заметил босс. — Йохей нажили себе врагов. Мы сможем запросто вынудить их переступить черту. Все будет так, как сказал наш «Номер один», помяни мое слово

Негр проворчал что-то неразборчивое.

Кинемаград недалеко от имперской столицы Люсьен

Военный округ Пешт

Синдикат Дракона

24 июня 3058 года

Вестибюль общежития, где разместился Семнадцатый полк, кишел людьми, словно облепленный мухами остов коровы в знойный полдень. Одни «кабальерос» только возвращались с вечерних съемок эпической саги Мигаки, где они изображали врагов. Другие, освободившись пораньше, уже приняли душ и переоделись и теперь спускались вниз, собираясь отправиться в город искать плотских и духовных развлечений. И, разумеется, все обращали внимание на скромно стоящего в сторонке Джонни Чанга, только некоторые из тщеславия не подавали вида, что его заметили. Звезда экрана, облаченный в черную водолазку и серые брюки, прятал за спиной букет цветов.

— Так-так, — заметила своим приближенным капитан «Тщеславие» Торрес, останавливаясь на площадке, где два пролета, спускавшихся со второго этажа, сливались в одну широкую лестницу, ведущую вниз в вестибюль. — Ну-ка, взгляните на это!

Ее свита состояла преимущественно из молодых nortenas, не обладающих достаточной красотой, чтобы бросать вызов красавице капитану, ведущей себя в полном соответствии со своим позывным. При виде суперзвезды, приглашенной Мигаки, прихлебатели издали подобающие восторженные звуки. Джонни Чанг отвечал на приветствия улыбками и дружескими кивками, чем зарабатывал дополнительные очки у уроженцев Юго-Запада, не любивших официальную строгость в общении и сразу же проникшихся симпатией к знаменитости, не задиравшей нос. Все вежливо делали вид, что не замечают двух бывших суматори, державшихся на почтительном удалении за спиной актера.

— Как замечательно, что я оделась подобающим образом, — продолжала «Тщеславие».

И она говорила правду. На ней было белое платье в обтяжку, начинающееся где-то на середине груди и заканчивающееся на середине бедер, да еще с многочисленными вырезами. Платье прекрасно оттеняло кожу «Тщеславия», цвета румяного тоста с корицей, гладкой, словно речь диктора «Голоса Дракона», читающего сводку новостей «Спокойной ночи, рабочие». В ушах у нее висели огромные серьги, под тяжестью которых более хрупкая женщина просто согнулась бы; на ногах белые туфли на шпильках. «Тщеславие» выглядела на миллион кредиток.

Оставив свиту позади, капитан ускорила шаг, при этом не показывая спешки. Спустившись по лестнице, она подошла к суперзвезде экрана. При ее приближении красивое лицо Джонни Чанга расплылось в широкой улыбке. Оторвавшись от колонны, которую он подпирал спиной, актер шагнул навстречу «Тщеславию», доставая из-за спины букет… и прошел мимо нее, будто она была не более чем пепельница.

— Лейтенант Сатхорн, — приветливо обратился Джонни к миниатюрной темноволосой женщине, пытавшейся незамеченной проскочить к двери, затерявшись среди пестрой свиты «Тщеславия». — Вас-то я и жду.