– Сарай очень испуган, – сказала она, – при разговоре у него дрожали руки, и дергалось веко. Этот русский вел с ним разговор настолько уверено, как будто заранее знал, что именно произойдет. Теперь Сараю придется объясняться с Конгрессом, а следующий срок для него вообще нереален. Сейчас он больше не пойдет ни на что, даже случайно могущее затронуть его пошатнувшуюся репутацию.

– Я понимаю Сарая, – сказал тот из мужчин, что выглядел моложе остальных, – и не хотел бы оказаться на его месте. Но проблему надо решать.

– Мир не ограничен Соединенными Штатами, – ответил ему старший из присутствовавших мужчин, – попросим островитян. В королевстве есть достаточно "Джеймсов Бондов", пусть займутся этим делом они. До конца следующей недели скальп этого наглого русского должен пополнить мою коллекцию.

Третий мужчина участия в разговоре не принимал. Он думал, и следы этих раздумий настолько явственно отражались на его лице, что старший задал ему вопрос.

– Ты не согласен?

Я согласен, но не уверен. Мы уже сделали одну попытку и в результате получили не неудачу, а форменную катастрофу. Ядерных взрывов не звучало на земле уже несколько десятков лет. Сейчас начнется всеобщая истерия, которая принесет нам одни убытки. Может быть, нам следует отстраниться и посмотреть, как русские сами упадут лицом в лужу? Так, кажется, у них говорят?

– Нет, лицом они падают в салат, а в лужу садятся противоположным ему местом, – поправила его рассмеявшаяся женщина. Сейчас пробовать будем не мы, и ответ держать, в случае чего, будут другие. А мы действительно посмотрим, что произойдет, и сделаем выводы.

На этом дискуссия была завершена.

Не смотря на беспокойную ночь, Георгий проснулся еще до 8 часов утра, и чувствовал себя полностью отдохнувшим и полным сил. После завтрака он взял у своего секретаря подборку новостей и углубился в ее изучение.

Вчерашние новости о перестановках в руководстве СРГ уже отошли на второй план. Первые строчки занимали новости о термоядерном взрыве в Атлантике. В Америке еще была ночь, в Европе – раннее утро, поэтому большая часть новостей была представлена Японией и Китаем. Японцы вспомнили о Хиросиме и Нагасаки, сопоставили эти трагедии с ночными событиями и подняли такую волну гневного возмущения американской военщиной, в которой просто тонули отдельные голоса, пытающиеся защищать Америку. Китайцы отзывались о произошедших событиях более спокойно, но от этого спокойствия веяло ощутимой угрозой. Китай почувствовал, что аналогичная ситуация может произойти и с ним, а ракета в последний момент не отвернет. Поэтому в их мягких и велеречивых словах недвусмысленно просвечивало жесткое предостережение, – Китай не намерен мириться с подобными актами государственного бандитизма, и требует провести в понедельник внеочередное заседание Совета Безопасности.

Несколько публикаций сообщали о новой фобии, внезапно поразившей ракетчиков НАТО. Операторы, в обязанности которых входит обслуживание пусковых комплексов, в массовом количестве отказываются заступать на боевое дежурство. Им мерещится, что именно на их дежурство выпадет приказ на запуск ракет, а те, полетав немного на свободе, вернутся в уютные привычные шахты. И вернутся уже не просто так, а с отключенными предохранительными устройствами и приведенными в боевую готовность взрывателями.

Метеорологи рассказывали о радиоактивном облаке, медленно сносимом ветром в сторону Великобритании, жители которой еще спали и пребывали в блаженном неведении о приближении сотен тысяч тонн радиоактивного пара, который уже начал сгущаться в миниатюрные ледяные кристаллики.

Георгий закончил просмотр наиболее важных новостей и поехал в министерство Обороны.

Проходя по коридорам огромного здания, Георгий обратил внимание на необычное оживление. Офицеры и генералы утратили полусонный вид, их спины разогнулись, а в глазах светился непривычный задор. На лицах появились улыбки. Еще почти ничего не было сделано, но даже последнему лейтенанту уже было понятно, что период спячки закончился и начинается другая, может быть опасная, но, безусловно, интересная и полная новых впечатлений жизнь. Им чудовищно надоело прислуживаться и очень хотелось просто служить Родине, своему народу, а не кучке зажравшихся космополитов.

В приемной министра Георгий задержался не надолго. Узнав от адъютанта о его приходе, Колдунов сделал перерыв в совещании, которое он проводил, и Георгий, пропустив почти три десятка выходящих генералов и старших офицеров, прошел в его кабинет. Колдунов крепко пожал ему руку, и пригласил за боковой столик, расположенный в дальнем углу просторного кабинета.

Первым делом Колдунов расспросил Георгия о свойствах, которые появились у пограничного пространства. Тот ответил, что не знает всех особенностей и механизма этого явления, но начинает понимать, как можно им пользоваться. Граница будет пропускать "персон грата" и отталкивать всех нежелательных. Действие этого явления будет продолжаться только один год. За это время необходимо до такой степени преобразовать Вооруженные Силы СРГ, что бы можно было в дальнейшем справляться с этой задачей самостоятельно.

Потом они перешли к кадровым вопросам. Георгий сказал Колдунову, что не собирается вмешиваться в его действия по подбору заместителей и руководителей основных направлений, а тем более в перестановки и реорганизации которые, будут вестись в низовых звеньях. Но предложение по одной из кандидатур, которая хотя и находится в его подчинении, но принадлежит к почти равному с ним уровню, у него имеется.

– Это начальник Генерального штаба, – с лету понял его мысль Колдунов. – И кого же Вы собираетесь предложить?