Усилия людей науки и техники не пропали даром. Теперь можно! Путь человеку в космос был открыт!

На космодроме, в правом коридоре первого этажа громадного монтажного корпуса, слышался стук молотков, пахло свежей краской. Взволнованные хозяйственники и рабочие сновали взад и вперед. Пришли машины с мебелью и прочей бытовой утварью. Оборудовались комнаты для космонавтов: комната отдыха; «кресловая», где предстояло готовить к полету кресло пилота; «скафандровая» — для подготовки скафандра; «испытательная», где все это должно еще и еще раз испытываться; «медицинская» — для предполетных врачебных освидетельствований и установки на теле пилота миниатюрных датчиков-сигнализаторов; и, наконец, «гардеробная», где пилот облачится в свой космический костюм — скафандр.

Еще не успела высохнуть краска, как комнаты стали заполняться «обстановкой». Расставлялось оборудование — приборы, самописцы, манометры, баллоны с кислородом, подставки, тележки, колбы, пробирочки, микроскопы…

Прилетел самолет с «Востоком», и за стеной, в монтажном зале, началась его подготовка. Первые сутки испытаний прошли нормально. Утром следующего дня в «скафандровой» появились Юрий Гагарин и Герман Титов. На столах лежали два подготовленных для них технологических скафандра, двойники тех, в которых им предстояло лететь. Чтобы случайно не повредить «настоящие», решено было все тренировочные работы проводить в скафандрах технологических.

Первым одевается Гагарин. Сначала он надевает тонкое белое шелковое белье, затем герметичный костюм со сложной системой вшитых в него трубок для вентиляции, следующая деталь туалета — капроновый ярко-оранжевый маск-чехол, кожаные высокие ботинки и, наконец, специальные перчатки на металлических герметизирующих манжетах.

Федор Анатольевич внимательно наблюдает за процедурой одевания, изредка вмешиваясь в нее. Здесь каждый этап тщательно продуман и предварительно оттренирован: только нужные движения, только нужные вещи под рукой — ведь все надо делать быстро. Таков закон.

Посмотрев, как облачается космонавт в свои доспехи, я вышел в монтажный корпус проверить, все ли готово к тренировочной посадке.

«Восток» во всем своем величии стоял на специальной подставке, освещенный юпитерами (этот этап подготовки, как и все предыдущие, снимался кинооператорами). Чтобы космонавт в скафандре не лез по стремянке на четырехметровую высоту, был специально изготовлен легкий передвижной лифт. Только-только мы успели проверить работу этого сооружения, прокатившись на нем раза три вверх и вниз, как в дверях корпуса показались две неуклюжие ярко-оранжевые фигуры. За ними в белых халатах целая свита медиков и инженеров.

Сергей Павлович шел рядом с Юрием Гагариным, поддерживая его под руку и, очевидно, рассказывая что-то смешное, так как и они, и идущий рядом Герман Титов улыбались, едва удерживая смех.

Я подошел.

— Так вот что, порядок принимаем следующий, — заметил Сергей Павлович. — Первым садится Юрий Алексеевич. Вы и Федор Анатольевич ему помогаете. Больше никого не надо. Ясно? Потом, когда космонавт сядет, можно будет поднять медика, и связиста, и телевизионщика, и вообще всех, кого сочтете нужным. Только не злоупотребляйте. Понятно? После Юрия Алексеевича будет садиться Герман Степанович. У вас все готово?

— Готово, Сергей Павлович.

— Ну добро! Все их замечания запишите. Потом разберем. Действуйте!

Мы подошли к площадке подъемника; Федор Анатольевич уже ждал наверху.

В зале корпуса собралось довольно много зрителей. (Смотреть можно, мешать нельзя!) Прутики-стойки с белой ленточкой из стеклоткани отгораживали площадку, где стоял «Восток».

Десять секунд подъема, и Юрий Алексеевич перед открытым люком. В кабине пока полумрак: свет он включит, когда начнет проверять приборы управления и связи. Сев в кресло, Гагарин с Федором Анатольевичем начинает проверку, и тут, явно нарушая установленный порядок, на площадке появляется кинооператор и нацеливается своей камерой.

Юрий Алексеевич заканчивает сегодняшний экзамен приборам управления.

Затем все то же самое от начала и до конца проделывает Герман Степанович.

Нам было известно, что американцы при подготовке своих космонавтов рассчитывали, что перед стартом человек будет находиться в кабине чуть ли не 4–5 часов. Мы стремились это время сократить до минимума.

Внимательно наблюдая за космонавтами, я понял, что надо самому ощутить и отработать все те движения, которые одному из них придется выполнять при посадке в корабль, перед стартом.

Надо было самому почувствовать, что и как делается в скафандре, насколько затруднены движения, легко ли подняться по ступеням лестницы, ведущей к лифту. Все это можно было понять и представить себе, лишь надев скафандр и походив в нем.

Как только этот план у меня созрел, Федор Анатольевич был взят «за бока». Я поймал его в коридоре около «кресельной» комнаты.

— Федя! Знаешь, о чем я очень хотел тебя попросить? — взмолился я, налегая на слово «очень». — Мне бы хотелось надеть скафандр и представить себя космонавтом!