— Соберем сколько сможем, польем бензином… — начал было я.

— Товарищ полковник, горючки у нас не так много. Сергеич будет упираться, — предупредил Соколовский, кивая в сторону пилота вертолета.

— А ты, капитан, уговоришь его, — прошипел я с металлом в голосе. — Приказ ясен?

— Надо, Костя. Очень надо, — Загребельный похлопал своего подчиненного по плечу, тем самым смягчая жесткость моего приказа.

— Попробую, — Соколовский слегка расслабился.

— Тогда иди, — Леший отпустил офицера.

Капитана мы проводили долгими задумчивыми взглядами. На полпути к вертолету тот подошел к остову бежевой «Нивы» с выбитыми стеклами и выломанными дверями. Машина стояла на краю проезжей части мордой в сторону деревни. Костя выдернул из автомата Фомы битый рожок и вставил на его место новый, полный из своего личного боезапаса. После этого спецназовец повесил автомат внутрь салона так, чтобы его было хорошо видно снаружи и одновременно с этим, чтобы оружие не залило очередным кислотным дождем.

Наблюдая за этим поступком, мне стало жутко стыдно. Вот же цирк-зоопарк, вызверился на человека. И еще какого человека! Далеко не каждый способен поступить вот так, отдать свои собственные патроны в помощь незнакомцу, которого злая судьба может занести в эти края.

— Почему он кинулся нас искать? — этот вопрос сам собой сорвался с моих губ. — Костя ведь в Домодедово шел. Ты говорил, девушка у него там.

— Эпидемия в Домодедово была, — выдавил из себя Леший. — Пока он добирался… — голос моего приятеля дрогнул от боли и чувства собственной вины. — Короче, нету у Кости больше никого. Один он.

Загребельный лишь отчасти ответил на мой вопрос, но переспрашивать я не стал. Пожалел Лешего. Удерживая Костю, он ведь хотел как лучше, а получилось… Цирк-зоопарк, получилось как всегда.

— Идемте дрова собирать, — хлюпая носом, Лиза вцепилась одновременно и в меня, и в Андрюху.

— Нет, слезы, это ты отставить, — я обнял девушку.

— Как же оставить, когда все так… — мою подругу вдруг прорвало. — И Фомин, и Главный, и девушка эта… А еще Анатолий Иванович… Он же, кажись, умом тронулся. Ой, мамочки, как же так? Что же дальше-то будет?

Мы с Лешим, не сговариваясь, оглянулись и поглядели на Нестерова, который все так же, слегка покачиваясь, продолжал сидеть в придорожной пыли.

— Хорошо, что ты автомат у него забрал, — негромко, так чтобы звук не ушел дальше пары шагов, пробурчал чекист.

Я молча кивнул и принялся успокаивать Лизу. Собственно говоря, в обычных, банальных словах успокоения она не нуждалась. Я уже достаточно хорошо узнал эту барышню, а потому понимал, целебным бальзамом для нее станет действие, помноженное на чувство собственно полезности.

— Как у тебя с патронами? — оторвав девушку от себя, я внимательно поглядел ей в лицо.

— Что? — та сразу не поняла.

— Патронов, спрашиваю, сколько осталось?

— Пока есть. Три магазина и еще россыпью штук пятьдесят. — Как только речь зашла об оружии наш снайпер мигом приободрился. Слезы перестали течь, а покрасневший курносый носик решительно вздернулся кверху.

— Тогда порядок, — я вытер ладонью ее мокрую щеку. — Слушай приказ: бери Павла, отыщите здесь хорошую огневую и контролируйте окрестности. Ухо тут надо держать востро. Проклятые земли все-таки, не забывайте!

— Дядя Максим, да отсюда все зверье уже давно драпануло, — подал голос и без того подозрительно долго молчавший Пашка. — Когда с вертолета ракетами долбанули, так они и разбежались кто куда. Грохоту-то сколько было! Я сам думал, оглохну.

— А ну, погляди туда, — Леший тронул пацана за плечо и указал поверх обломков моста на противоположную сторону реки.

Там прямо на дороге, что вела к церкви, нарисовались две здоровенные серые фигуры. Они на несколько секунд замерли, уставившись безглазыми мордами в нашу сторону, а потом, поблескивая покрытыми слизью боками, потрусили в сторону храма. Чем они там займутся, можно было себе вполне определенно представить.

— Вот тебе и разбежались, — я легонько долбанул Пашку по криво остриженному белобрысому затылку. — Так что, живо на пост, и один, и вторая!

Когда молодая гвардия направилась в сторону все того же «КрАЗа», что служил им укрытием всего каких-то полчаса назад, Загребельный поинтересовался:

— Ты специально их спровадил или действительно есть опасность?

— Вообще-то и то и другое.

— Поня-я-ятно.

До невозможности растягивая одно-единственное слово, подполковник ФСБ прищурил один глаз и с видом Кутузова под Бородином сканировал поле недавнего сражения. Его взгляд скользнул по руслу высохшей реки, по черным, словно скорчившимся от боли деревьям на ее берегу, по околице мертвой деревни. И без того унылый пейзаж сейчас вообще казался декорацией страшного суда. Этому способствовали не столько висящие в воздухе смрад, гарь и зловещие молнии, гуляющие где-то над лесом ларгов. Причина здесь была совсем иная. И звалась она — черная безнадега. Вот если бы Главный остался жив…