Если добавить, что с 1891 года Федор Фомич был главным редактором отдела точных и естественных наук знаменитого «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона, то остается только восхищаться вулканической деятельностью ученого, принесшего столь много пользы Отечеству.

…Чаще всего в эти годы Лодыгин видится с Дидрихсоном.

Василий Федорович Дидрихсон— опытный механик. Несмотря на молодые годы — ему в 1871 году было 20 лет, — он успел уже поучиться ремеслу и в Митаве, откуда он родом, и в Петербурге, у известного оптика Рихтера. Умел обрабатывать стекло, знал слесарное дело.

С прославленной немецкой точностью он совместно со старшим братом Карлом изготовлял по чертежам и эскизам заказчиков многие аппараты и приспособления, и вскоре их мастерская стала одной из популярных в Петербурге. К ним попадали заказы и военного ведомства, в морского, они облекали в металл и стекло идеи и генерала Петрушевского, и Булыгина, и Хотинского.

По заказу Лодыгина братья изготовили первые лампы, затем — насос для выкачки воздуха. Помогая изобретателю проводить опыты, Василий Дидрихсон увлекся светотехникой так, что забросил работу в мастерской, вызвал недовольство старшего брата и вынужден был далее работать самостоятельно.

Как сообщает коллега Дидрихсона по работе в Одесском телеграфе М. Гофман в печатном докладе «Изобретения и успехи материальной культуры», Лодыгин со своими первыми лампами, в которых один сгоревший уголек заменялся с помощью коммутатора на второй, «прочел в течение осени 1874 г. ряд публичных лекций… В. Ф. Дидрихсон… был при всех опытах у Лодыгина в качестве помощника и производил как самую установку в доме Телешова, так и все манипуляции при опытах».

Именно Дидрихсону Лодыгин заказал изготовить новую конструкцию — лампу цилиндрической формы, предложенную Флоренсовым для лучшей герметизации, а позже — ртутный насос для откачки воздуха.

Едва ли изобретатель мог предположить, что найдутся люди, которые в погоне за наживой сумеют сыграть на честолюбии молодого механика, напомнив ему, что его руками изготовлены и лампа и насос, а значит, он имеет право считать себя изобретателем хотя бы одной из ламп…

Настанет такой короткий период взлета честолюбия в жизни Василия Федоровича, но время внесет поправки: никогда уже после этого не будет заниматься изобретательством Дидрихсон и механикой — тоже. Поступит на службу телеграфистом в действующую армию, чтобы участвовать в освобождении болгар от османского ига. Потом навсегда переедет из Петербурга в Одессу, где и доживет до глубокой старости скромным служащим Одесского телеграфа, удивляя сослуживцев редкой способностью быстро читать строчки справа налево и легко запоминать любой текст.

…Серия опытов на Волковом поле, в Адмиралтействе, в Галерной гавани показала Лодыгину, что идея электролампочки верна.

На годы отодвинулись мечты о создании водолазного аппарата, на десятилетия — летательного. Электролампочка — такая простая с виду — горящее тело накала в стеклянном баллоне — таила в себе мильон тайн.

Едва ли двадцатипятилетний Александр Лодыгин мог подозревать, что день 2 октября 1872 года, когда он, сбежав по гулким плиткам лестницы дома на Мойке, 40 с заявкой на «Систему дешевого электрического освещения», направил стопы в Департамент торговли и мануфактур, станет началом растянувшейся на долгие годы драмой со многими действующими лицами.

Лодыгин, Эдисон, Максим, Сван и другие, кто в разное время, разными людьми назывался создателем лампы, были ее участниками. И еще Хотинский, Дидрихсон, Булыгин, Кон, Козлов и так далее — верные или неверные соратники Лодыгина. Кульминация этой драмы наступит не скоро — в тот день 4 ноября 1879 года, когда Эдисон получит свой первый патент на лампу с угольной нитью (№ 223898) в США, а затем даже в Англии, где запатентована была с 1872 года лампа Лодыгина! Зная об этом, Д. Сван, известный многими изобретениями, построивший лампу с угольной нитью в 1878 году, не патентовал ее до сих пор. А тут подал заявки на другие разработки ламп накаливания, чем создал Эдисону трудности в производстве и сбыте новой продукции. Максим, Сименс и другие также принялись производить лампы. Уязвленный Эдисон затевает судебные процессы с «претендентами» на приоритет, тратит тысячи долларов.

Итог печальный: один из процессов — со Сваном — заканчивается признанием патентов недействительными у обоих. Второй — с Бостонской компанией — отказом Эдисону в иске. На обоих процессах всплывает имя Лодыгина, не участвовавшего в процессах.

Развязка драмы наступит в 1890 году, когда в ответ на газетную шумиху вокруг получения Эдисоном вожделенного патента на лампу с угольной нитью (№ 369260) русский инженер Лодыгин предложит (заявки 1890 г.) качественно новые — с нитями из тугоплавких металлов. Каким нелепым и смешным казалась судебная говорильня истинному творцу…

Но в 1872 году никто из действующих лиц будущей драмы (кроме Лодыгина!) не занимался еще разрешением проблем электрического освещения — так прочно, казалось, вошло в мир дешевое газовое, так конкурентоспособны и могущественны были газовые компании.

Александр Лодыгин, так и не дождавшись от правительства средств на постройку электролета и водолазного аппарата, зарабатывал хлеб насущный не где-нибудь, а… в газовом обществе «Сириус».

Но именно здесь, под гудящим синим пламенем газовых горелок, жадно пожирающих кислород в цехах, где то и дело рабочие жаловались механику Лодыгину на боль в голове и тошноту, окончательно оформилась его мысль о новом освещении — безопасном для людей, ярком и дешевом — электрическом.