— Здравствуйте, Кэрри-соседка-снизу.

Миссис Петрофф смерила девушку оценивающим взглядом и, неопределенно хмыкнув, удалилась в комнату.

Гаррисон с Кэрри, не сговариваясь, выскользнули на лестницу. Оставшись одни, они облегченно расхохотались. Гаррисон положил руку на плечо Кэрри.

— Прости, пожалуйста. У меня начисто вылетело из головы, что пятница — ее день.

— Ничего страшного.

— Моя машина в самом конце парковки, — он неопределенно показал рукой.

— А зачем нам машина? — спросила Кэрри, когда они начали спускаться по лестнице. — Вот моя квартира.

И она застенчиво улыбнулась.

— Очень заманчиво. — Гаррисону давно хотелось посмотреть квартиру, которая вот уже столько месяцев была яблоком раздора между Кэрри и правлением.

Он предполагал, что она обставлена разношерстной мебелью, украшена причудливыми произведениями народного искусства и керамикой. Кэрри, казалось ему, должна увлекаться керамикой. А также цветным стеклом. И у нее, надеялся он, уютно.

Наконец Кэрри отперла дверь.

Гаррисон сделал шаг вперед, замер и схватил Кэрри за плечо.

Квартира выглядела так, будто ее только что разбомбили или по крайней мере ограбили. И не исключено, что грабитель еще скрывается где-то внутри.

Желая защитить девушку, он притянул ее к себе.

Споткнувшись, она упала на него и рассмеялась.

— Что с тобой?

Значит, для нее это зрелище вполне естественно.

У него же от ужаса волосы встали дыбом.

Кэрри между тем, ничего не подозревая, спокойно ожидала его объяснения.

— Просто мне захотелось прижать тебя к себе, — промямлил он, удивляясь, как это он еще не утратил способности разговаривать.

Некоторое время они продолжали стоять в обнимку, слегка покачиваясь, что наверняка казалось Кэрри очень романтичным.

А ему — нисколько, он лишь старался восстановить свое душевное равновесие, оскорбленный в своих лучших чувствах. Такого вопиющего беспорядка он еще не видел никогда.

— Вот мое уютное гнездышко, — проворковала Кэрри. — Как оно тебе?

— Уж очень маленькое, — сказал он вслух.

А про себя добавил: «Особенно при этом хаосе».

Помещение было вытянуто в длину, что ясно говорило о его происхождении — площадь, оставшаяся после ремонтных работ. Комната сильно смахивала на товарный вагон.

Кэрри втащила Гаррисона внутрь. Затем подошла к кушетке, покрытой шотландским пледом, который никогда не накинул бы себе на плечи ни один нормальный шотландец, сгребла в одну кучу валявшиеся на ней газеты, журналы, расчетные письма, рекламные объявления, каталоги, компьютерные распечатки, дискеты, пустую коробку из-под конфет и сбросила все это на пол.

— На этой неделе я тут почти не убирала.

— Тебе было не до того, — возразил Гаррисон.

И в самом деле. Ведь, оставаясь с мальчиками, она поддерживала в его квартире порядок. Значит, при желании могла бы прибрать и здесь.

В его доме порядок царил всегда. Ей необходимо лишь взять его за образец.

Гаррисон понемногу приходил в себя. Ему не раз приходилось бывать в учреждениях, где дела находились в таком хаосе, что он только удивлялся, как эти фирмы еще могут функционировать. Истины, казавшиеся ему простыми, были совершенно неведомы рядовым служащим, но стоило Гаррисону наставить их на путь истинный, и они становились горячими приверженцами его принципов и осуществляли их на практике.

А значит, Кэрри будет ему только благодарна за наставления и помощь. И он улыбнулся девушке, которая с некоторой настороженностью следила за выражением его лица.

— Ты говорила что-то о кофе?

— Ах да, кофе! — Она рассмеялась и всплеснула руками. — Совсем вылетело из головы!

В кухне стояла плита с двумя конфорками и духовкой, на разделочном столе рядом с раковиной — микроволновая печь, над ними — маленький холодильник. Все было завалено записками, меню, почтовыми открытками.

У крошечного обеденного столика стояли два покореженных железных стула с пластиковыми сиденьями в красно-белую полоску. Кэрри убрала висевшую на них одежду и предложила Гаррисону сесть. Он сел, но при этом едва не упал — у выбранного им стула одна ножка оказалась короче остальных.

Кэрри наполнила чайник водой, поставила его на огонь, открыла стенной шкаф, забитый бутылками, банками, коробками с крупами, явно засунутыми туда, как попало. Чтобы отыскать кофе, ей пришлось прежде вытащить наружу несколько других предметов.

А кофе оказался растворимым.

У нее нет места для кофемолки, сообразил Гаррисон.

После их прихода к Кэрри, они, по сути дела, толком не разговаривали, и Гаррисон опасался, как бы девушка не почувствовала его недовольство. А ему никак не хотелось ее обижать, хотя он недоумевал вполне искренне — ну как человек может так жить?