Еще из-за андроидов и девушки с голубыми волосами, которая предложила сделку, и Глеб согласился.

– Быть может, все-таки пригласите войти?
– произнес Седой, доставая из кармана пальто трубку.
– Все-таки разговаривать лучше в обстановке более подходящей для беседы.

В комнате он первым делом включил телевизор и, пролистав каналы, остановился на местном. Розовощекая ведущая в мятом свитере лениво цедила слова в камеру:

– ...выражают протест и требуют суда над линчевателями и проведения независимого расследования взрывов...

За спиной ведущей растянулась жидкая цепь манифестантов. В руках некоторых виднелись плакаты: "Нет геноциду!"

– Видите, не все согласны с вами, - сказал Седой, устраиваясь в кресле. Из второго кармана он извлек кожаную коробочку с табаком и принялся неспешно набивать трубку.
– Некоторым кажется, что люди и андроиды способны к мирному сосуществованию.

– Ерунда, - Глеб присел.
– Они не понимают, что мы - конкуренты!

Тем временем ведущую сменил тип в зеленом пиджаке. Высокий лоб его пересекали складки, лохматые брови сходились над переносицей, а горбатый нос в очертаниях своих хранил следы переломов.

– ...вопиющая бесправность андроидов позволяет так называемым линчевателям оставаться безнаказанными. Ведь даже в случае ареста на месте преступления черносотенцам вменяют в вину не убийство, а порчу имущества! Вы только подумайте! Порчу имущества!
– тип потряс тощими кулачками.
– И пусть черносотенцы твердят о благородстве мотивов, но это никак не компенсирует мерзости используемых ими методов! И это еще большой вопрос, кто действительно устроил взрывы в метро, и кто вывел стрелков на улицы города

Тип был убог, но Седой слушал его с показным вниманием.

Глеба это злило, как злила и необходимость объяснять очевидные вещи:

– Андроиды более совершенны. Их число растет. А контроль над ними слабеет. И однажды они восстанут.

– Ну да, восстание машин, - неопределенно ответил Седой, прикуривая трубку.
– Известный сюжет. А потом придет спаситель. И знаете, молодой человек, я допускаю мысль, что вы правы. Скорее всего, вы правы, однако нынешний мир поздно менять. Апокалипсис уже случился, и вопрос лишь в том, кто возьмется разгребать его последствия.

Седой замолчал. Он курил, дым вонял, а картинка на экране сменилась. Теперь с микрофоном стоял мускулистый мужик в камуфляжном костюме, а за спиной его ярилась толпа. Она то отползала до крайних домов, обнажая розовую плитку, то вновь устремлялась к Дому Правительства, чтобы разбиться о вал милицейских щитов. Над толпой реяли бело-красно-белые флаги, и скачущий всадник на щитах бодро сек головы механическому змею.

Перекрывая гул, звенели колокола Борисоглебской церкви. И диссонансом врезался сухой голос диктора.

– ...волнения вызваны слухами об отказе Думы принять к рассмотрению проект об ограничении жизнедеятельности лиц неестественного происхождения. Данный проект, более известный как Особое постановление был разработан инициативной группой "Черных сотен" и, несмотря на радикализм, уже получил широкую поддержку населения...

– Они примут это постановление. Ева просила передать, что она сдержала слово. Вы получили всех андроидов анклава. Точнее вот-вот получите, что не существенно. Вы в расчете.

Ева? Да при чем здесь Ева?! Это люди сказали слово. Люди открыли глаза, увидели, в каком мире живут, и захотели его изменить. И ничто не в силах устоять пред волной народного гнева. И потому молчит "Формика", не пытаясь защитить свое имущество.

– Интересная точка зрения, - сказал Седой, когда Глеб закончил тираду.
– Изложена весьма вдохновенно. Полагаю, вы сами верите в этом. Ну да идейная глупость ничем не хуже любой иной глупости.

Седой снял с подлокотника ожерелье напарника и, подняв, тряхнул. Шестерни зазвенели.

– Вот цена одной глупости. Сколько здесь? Десятка полтора? Итого, глупость вашего приятеля стоила "Формике" полтора десятка андроидов. Ваша - обойдется где-то в полмиллиона. К слову, а эти шестеренки как станете делить? Или сейчас на всех хватит? Вот, - Седой протянул телефон.
– Вы еще успеете сделать звонок. Скажите Еве, что передумали.