— А почему эти другие виды соглашаются рожать детей от семинусов?

— Они и не соглашаются. Половозрелые демоны-семинусы получают способность превращаться в мужских особей других видов. Так что, в сущности, мы добиваемся секса с ними обманным путем. А если это не срабатывает, в ход идет изнасилование.

— Мило.

Шейд закатил глаза.

— Мы же демоны. Но если тебе будет от этого легче, скажу, что большинству из нас ненавистна наша судьба до тех пор, пока мы не пройдем эсгенезис. Потом нам уже плевать.

— Значит, тебе это не нравится?

— Сейчас — да. Мысль о том, чтобы обмануть или изнасиловать женщину с целью осеменения, внушает мне отвращение. Как и то, что случается с младенцами.

— А что с ними случается?

— Большинство умерщвляют сразу после рождения. Мало кто из демонов по доброй воле захочет растить демона другого вида, тем паче зачатого путем обмана или изнасилования.

— Получается, отцы не имеют ничего общего со своими детьми.

— Многие из нас никогда не встречались с мужчиной, участвовавшим в нашем зачатии. Мы знаем лишь семью, растившую нас, хотя можем чувствовать своих братьев.

— Значит, ты никогда не знал своего отца?

Она села поудобнее, поморщившись от тупой боли в лодыжке.

— Только понаслышке.

— А что, все сексуальные демоны воспроизводятся таким образом?

— Нет. Большинство инкубов и суккубов [4] используют для воспроизводства людей, но семы не могут. В результате таких связей рождаются камбионы.

— Камбионы?

— Стерильные полукровки.

По его презрительной гримасе ей стало ясно, что он думает о подобных союзах с людьми.

Однако просто заняться сексом с ними они явно не против. Она постаралась не выдать голосом свою горечь, когда спросила:

— Значит, твоя мать амбер, верно?

Шейд кивнул. Руна мало знала об этом живущем в пещерах виде, лишь бегло просмотрев найденную информацию, когда изучала демонов, определяя происхождение Шейда. Насколько она помнила, у них серая кожа и человеческая внешность, хотя контактов с людьми они избегают. Они крайне общительны в своем семейном кругу, но изолированы в мире демонов — возможно, из-за того, что являются естественной добычей некоторых более злобных видов демонов.

— А что насчет твоих братьев? — Она подалась вперед, охваченная любопытством. — Каких видов их матери?

— Мой старший брат Эйдолон был рожден от джастиса — демона Правосудия, а мать Рейта была вампиром.

Руна заморгала.

— Не знала, что вампиры могут иметь потомство.

— Они и не могут. Рейт — аномалия.

Где-то в подземелье кто-то закричал, и Руна поежилась.

— А твои родители? — спросила она быстро, немного дрожащим голосом. — То, что ты рассказывал, когда мы встречались, правда? Твоя мать живет в Южной Америке, а отец умер?

Долгое, неловкое молчание повисло в темнице. Наконец, когда Руна уже не надеялась получить ответ, Шейд сказал:

— Моя мать была убита пару месяцев назад.

— Ох, извини.

— Разве ты убила ее?

Ее голос потрясенно дрогнул.

— Нет.

— Ну так и не извиняйся.

— Я раздражаю тебя своими вопросами? — огрызнулась она.

— Точно. — Он пожал плечами. — Впрочем, других занятий у нас ведь все равно нет.

Словно по сигналу, снаружи загремели шаги. Руна полуприсела, готовая напасть, но Шейд остался в той же совершенно непринужденной позе, словно сидел, вальяжно развалившись, на диване с бокалом пива. Если то, что он обнажен, и беспокоило его, он этого никак не показывал.

Дверь распахнулась. Найтлэш, который раньше притащил Шейда в темницу, вошел и бросил на пол спортивную сумку. Следом за ним тихо проскользнуло существо в широком балахоне, чье лицо скрывал глубоко надвинутый капюшон, хотя Руне все же удалось заметить что-то вроде маски: видны были только костлявые скрюченные лапы, обтянутые кожаными перчатками. Несколько пальцев отсутствовало, но это не мешало ему держать свирепого вида дубину, усеянную шипами.

Существо повернулось к Шейду:

— Вижу, ты благополучно пережил свои тяжелые испытания.

— Вот что бывает, когда нанимаешь второсортных шлюх вроде Солайс. Тебе следовало проинструктировать ее, как правильно делать минет.

Существо зашипело:

— Я заставлю тебя страдать.

— Обещания, обещания, — протянул Шейд, снова возвращаясь к разглядыванию своих ногтей.

Руна практически почувствовала ярость, которая, подобно раскаленной лаве, выплескивалась из существа в балахоне.

— То, что я сделал с твоей сестрицей, покажется тебе безделицей по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.