— Нет. — Грудь Шейда сжалась вокруг пустоты, оставленной смертью Скалк. — Вызов, на который мы поехали, стал ловушкой. Нас со Скалк захватили хоулы.

Температура в комнате стремительно упала, когда его братья оцепенели.

— Скалк?

Голос Эя был чуть громче шепота.

Шейд не мог произнести это. Не сейчас, когда горло сдавило тисками.

— А, дьявол! — хрипло выдавил Рейт.

Эйдолон ничего не сказал, просто закрыл глаза и повесил голову. Он наверняка мысленно молился в традициях своих предков, демонов Правосудия, молился о том, чтобы ее душа обрела покой и благополучно вернулась в новое физическое тело.

Рейт, чье религиозное воспитание было менее фундаментальным, чем у Эйдолона, не молился никому и ничему, и проклятия и ругательства посыпались из его рта — грязные ругательства на нескольких языках людей и демонов.

— Я убью ублюдка, который сделал это, Шейд. Клянусь, я насажу его голову на кол и выставлю на всеобщее обозрение.

В голове Шейда зазвучал трескучий, сиплый голос Роуга, твердящий, что его целью был Рейт, а не Скалк.

— Сначала нам придется его найти.

Он по привычке похлопал по карману рубашки в поисках упаковки жвачки.

— Расскажи нам все, — попросил Эйдолон, и Шейд начал рассказ:

— Я очнулся в подземелье. Со мной была Руна.

Рейт нахмурился:

— Руна? Это та смертная, с которой у тебя были шуры-муры в прошлом году?

— Да. Ну, она уже больше не простая смертная. И я с ней связан через бондинг.

— Почему? Как?

— Нас принудили к этому, и сделал это тот, кто знает о моем проклятии. Тот, кто хочет, чтоб мы все страдали.

Он снова похлопал себя по рубашке. При первой же возможности он распорядится, чтобы здесь поставили чертов торговый автомат.

— Это был вампир, да? — спросил Рейт.

Логическое заключение, учитывая, что произошло между вампирами и семинусами из-за подлого поступка их отца. Вампиры сочли то, что он сделал, худшим из оскорблений, и Шейд вынужден был согласиться. Каким же надо быть больным ублюдком, чтобы изнасиловать женщину во время ее превращения из человека в вампира, сделать ее беременной, а потом использовать свой дар — тот же дар, которым наделен и Шейд, — чтобы удерживать ее тело живым, пока плод растет, до самого рождения? Он постоянно насиловал ее во время беременности и удерживал в том адском состоянии, когда она уже не человек, но еще не вампир.

Неудивительно, что женщина сошла с ума, и Рейт заплатил за это. Как в конце концов и их отец, когда вампиры поймали его.

— Хотел бы я, чтобы этим злодеем был вампир. Но это был Роуг.

Глаза Рейта сузились, и он помахал рукой перед лицом Шейда.

— Эй, ты распорядился насчет томографии? Он ударился головой?

Шейд отмахнулся от руки брата.

— Роуг жив. И его сознание еще извращеннее, чем раньше. Это он последние два года руководит грязным бизнесом по добыче и продаже органов на черном рынке.

Эйдолон напрягся, взгляд сделался затравленным. Рейту потребовалась еще секунда, чтобы переварить информацию, но когда до него дошло… черт, Шейд никогда не видел брата таким мертвенно-бледным.

— Не смешно, Шейд. — Голос Рейта был хриплым рычанием. — Не… смешно, черт подери.

— А разве я смеюсь?

Шейд медленно выдохнул. Ему требовалась минута, дабы убедиться, что можно продолжать дальше, главным образом потому, что Рейт бывает неуравновешен и в лучшие времена, а уж сейчас… это может очень плохо кончиться.

— Роуг выжил во время пожара. Не знаю как. Он сильно изуродован: кожа как вяленое мясо, нет носа, половины пальцев.

Эйдолон, всегда логичный, покачал головой:

— Мы же чувствовали его смерть. Мы бы знали, если б он выжил.

— Его смерть прервала связь, — объяснил Шейд, — но когда он воскрес, она не восстановилась.

— Но как он воскрес? Кто его реанимировал?

Рейт сунул руку в карман джинсов, и Шейд знал, что так он успокаивает себя, нащупывая оружие. Его брат никогда не бывает невооруженным, даже когда спит, занимается сексом или находится в безопасности больницы. Без сомнения, у него на теле спрятано еще с полдюжины ножей.

— Солайс. Она была там, с Роугом. Наверняка шпионила для него.

Шейд стиснул кулаки, вспомнив, как она стояла перед ним на коленях и подвергала его адским мукам там, в подземелье.

— Солайс? — Рот Рейта скривился в мерзкой ухмылке. — Она такая знойная штучка.

Эйдолон нервно теребил свой стетоскоп.

— Чепуха какая-то. Ну да, он был тем еще психом, но с чего бы ему хотеть вредить тебе? Или Скалк?

— Скалк он убил, чтобы сделать мне больно. Остальное… Он считает, что это мы устроили тот пожар в «Бримстоне», и жаждет мести.