Издалека, от пристани, доносились голоса. Иногда ветер вдруг менял направление, запах рыбы на миг улетучивался, предоставляя место горьковатому аромату смолы.

Ни колокольчика, ни молотка у двери не было, поэтому Пельша размахнулся и несколько раз ударил в доски кулаком.

В доме тотчас засуетились: звякнула посуда, скрипнул отодвигаемый стул.

– Кто там? – послышался из-за двери женский голос.

– Меня зовут Пельша. Жак-Луи Пельша. Я хотел бы поговорить с Кирком Валленом, дело довольно важное.

– Если вы из киностудии, то могу вам сказать сразу, – голос стал жестче, – ни в каком синема, ни за какие деньги папа сниматься не будет. Попытайте счастья где-нибудь еще. Например, у старого Эдда с его ножницами.

– Нет, я совершенно по другому делу, – начал Пельша, но его перебили.

– Вольные художники, страховые компании, гильдия врачей – кто бы вы ни были, пути отхода свободны. Постарайтесь ими воспользоваться.

Шаги удалились, скрипнул стул.

Пельша в недоумении застыл перед дверью. Второй раз беспокоить людей ему не хотелось (врожденное чувство такта не перебьет даже запах рыбы), с другой стороны, на этом поиски могли завершиться. Вивисектор так и останется зверем в глазах горожан, так и будет прятаться в катакомбах, практикуя на редких счастливцах, не понимающих собственного везения. Да и новая история для «Клуба болтунов» вместо бурных оваций закончится бесстыдным троеточием, тишиной…

Нет, подумал Пельша, от меня так просто не отделаться. И решительно постучал.

– Вы еще там?! – крикнули из комнаты. – Не теряйте даром время! Отправляйтесь к Эдду!

– Мне надо найти Вивисектора! – крикнул в ответ Пельша. – Я хочу с ним поговорить! Вивисек…

На последнем слове он внезапно закашлялся. В грудь впились сотни микроскопических крючков, которые надо было вытолкнуть из себя. Пельша набирал в легкие воздух, хрипел, задыхался, набирал вновь… А когда пришел в себя, на него пристально смотрели два серых глаза.

– Вы, наверное, сумасшедший журналист? – как ни в чем не бывало спросила девушка. – Такие к нам пока не заглядывали. Проходите.

Возражать Пельша не стал, тут просматривались определенные выгоды: в ближайшее время его точно не выгонят и, возможно, будут говорить с ним более откровенно. Единственным неприятным моментом оставалась отвратительная приставка «лже» перед красивым словом «журналист».

Перешагнув через порог, Пельша остановился. Замершее было сердце заколотилось с неимоверной силой. Рубашка мгновенно прилипла к спине.

Он и раньше встречал подобные квартирки, точно сошедшие с экрана синема: выцветшие, цвета «сепия», тона; нагромождение скарба, укрепившегося между разрядами «жалко выбросить, пригодится» и «бесспорный хлам». Совмещенная с кухней прихожая, столовая. Две двери в глубине: уборная и спальня. Кладовки не видно за выцветшей занавеской.

За столом сидел человек. Его сутулая фигура покачивалась из стороны в сторону, будто повинуясь внутреннему метроному, чей маятник, некогда запущенный, никак не мог остановиться. Незнакомец мог быть кем угодно – полинявшая одежда, перевязанные веревкой ботинки, пепельного оттенка волосы. Перед Пельша сидел человек из толпы, ее серая плоть, которую лишь при необходимости нанизывают на прочный костяк. Иногда, чтоб подтолкнуть к великим свершениям; в другой раз, чтобы хорошенько прожарить на углях.

Когда незнакомец повернулся, одолевавшие гостя сомнения тотчас развеялись. Это был Кирк Баллен.

– Здравствуйте, – Пельша через силу улыбнулся. – Как вы, наверное, слышали, меня зовут Жак-Луи Пельша. Я бы хотел с вами поговорить об одном интересующем меня деле.

– Ну что ж, садитесь, раз пришли, – Баллен указал гарпуном на табурет. – Руки, уж извините, не подам… Но рюмку наполню не без удовольствия.

Невысокая девушка, стоявшая у плиты, круто развернулась. Темно-синяя юбка захлестнула ноги и негодующе заколыхалась, как предгрозовое море. Юное личико нахмурилось с такой комичной суровостью, что Пельша едва не рассмеялся, столь явно на месте рыбака ему представился нашкодивший котенок.

– Весьма благодарен за предложение, но я отказался от выпивки несколько лет назад, – поспешил сгладить неловкость Пельша. – Со мной тогда приключилась довольно неприятная история. И группа адвокатов заимела прекрасный шанс представлять интересы своего компаньона в суде.

– Неприятная история! – воскликнул Баллен и, широко расставив руки, обвел гостя насмешливым взглядом.

– Действительно, не стоит обо мне. Существует одна загадочная личность, о которой у вас имеются сведения, а у меня – желание их получить. Оба названных факта легко сопоставимы, и я многое готов отдать за скорейшее разрешение вопроса.

Он приложил руку к нагрудному карману, где хранился бумажник с пачкой свежеобмененных кетополийских ассигнаций, но смысл жеста получился двояким, и Баллен не преминул этим воспользоваться:

– Помилуйте… ммм… Жак, не стоит идти на такие жертвы! Во-первых, вам надо присесть, – рыбак указал подбородком на стоящий у стола табурет. – Во-вторых, перестать разбрасываться органами, в кварталах на них особый спрос. Ну и в-третьих, иметь в виду, что любое упоминание о деньгах без промедления откроет для вас объятия господина Н. Катля. Иными словами, вы окажетесь на улице. А мне бы этого не хотелось – в последнее время меня не часто радуют беседами. Как правило, что-нибудь кричат в окно.