Родственница не улыбалась. Она моргала и ухмылялась, взявшись за косу. Похолодело внутри.

— Что ты, баба Тонь?

Он вразвалочку шел навстречу. Пропустила. Метнулся в парадные сени, надел ботинки и куртку. Отвязал калитку, привязал.

Родственница больше не выходила.

— Едем? — спросил шофер.

— Ага. Можно радио?

— Не ловится здесь.

Старая бэха мчала по пустой дороге, белели березы, желтели травы, и на сердце была благодать.