Шрифт:
И не дожидаясь ответа, он поспешил дальше, а за ним и его ученики. На ходу он все еще увлеченно рассказывал о таких загадочных вещах, как угол проходимости и трансмиссия.
Саймон и Саид прислонились к стене, глядя им вслед. Саид радовался, что кража десяти метров проволоки осталась нераскрытой, а Саймон в очередной раз убедился, что был прав, отказавшись от мысли стать ботаником. В ту минуту он снова почувствовал себя в полной безопасности.
Они молча постояли еще несколько секунд. Когда последний из свиты доктора Фелтома исчез за углом, Саид легонько пихнул Саймона.
— Вот горемыки… — сказал он. покачав головой.
И Саймон эхом ответил ему:
— Да, горемыки…
Они не без усилия стряхнули с себя скорбное настроение, невольно навеянное той малой толикой информации, которую они усвоили из импровизированного урока о подвижности транспортных средств.
И вместе покатили коляску дальше, задумав разыскать какой-нибудь крутой склон, чтобы немного повеселиться и прогнать печальные мысли.
6
На одиннадцатый день терпение Робина Фостера лопнуло, и он зафутболил своего младенца в канал. В считанные секунды младенец пошел ко дну. За три дня до этого события, на очередном контрольном взвешивании, которое устраивали два раза в неделю, дела обстояли не так уж и плохо. Младенец Фостера не потерял в весе из-за плохого обращения. И не прибавил из-за влаги. Но когда на одиннадцатый день Робин возвращался домой из школы, что-то в нем сломалось, в результате чего со дна канала поднялось несколько пузырей, а через перила на грязную черную воду уставилось несколько любопытных лиц.
— Смертельный удар!
— С концами!
— Ну ты даешь!
— Зачем ты это сделал?
Но Робин, похоже, не собирался ничего объяснять.
— Я просто не мог иначе, ясно?
— Нет, — сказал Саймон, поправляя чепчик своей кукле. — Не ясно. Мне совершенно не ясно.
Робин злобно взглянул на него.
— Откуда я знаю, может, за твоей проще ухаживать, чем за моей.
— Фигня! — презрительно фыркнул Саймон, хотя в глубине души подумал, что, может быть, так оно и есть. Она так смотрела на него своими большими круглыми глазами, что заботиться за ней было совсем просто. Саймон часто по-приятельски болтал с ней. «Удобно?» — спрашивал он, укладывая ее в портфель поверх остальных вещей. «Довольна?» — когда сажал на платяной шкаф (единственное место, где Макферсон не мог достать ее). Пожертвовать ею ради Великого Взрыва будет непросто. Но это по крайней мере будет что-то выдающееся, что-то невероятно крутое. Он не понимал, как можно просто так зафутболить ее в канал.
— Зачем ты это сделал? — снова спросил он.
Если бы его спросил только Саймон, Робин проигнорировал бы его вопрос. К тому же сейчас уже все знали, что Саймон Мартин слегка помешался на своем мешке с мукой. Но кроме Саймона на него уставились еще трое. Гуин Филлипс даже слез с велосипеда. Все стояли перед ним, ожидая ответа. Робин подумал, что они похожи на стаю шакалов, окруживших несчастного раненого олененка.
— Не знаю я, почему это сделал, — отрезал он. — Надоело мне все, ясно? Достала смотреть на меня с утра до ночи.
— Твоя не смотрела, — возмутился Саймон. — У твоей не было глаз.
Робин набросился на него.
— Да пошел ты, Саймон! Тебе-то что! Ты можешь запросто вести себя как последний придурок. Никто не посмеет смеяться над тобой, правда? Конечно, какой дурак станет дразнить гориллу за то, что она сюсюкается с шестифунтовым мешком муки и поет ему колыбельные…
— Знаешь что, Фостер…
Но Робин разошелся не на шутку.
— Тебе-то что, с такими-то кулаками? С тобой никто не захочет связываться. А нам как быть?
— Да-а!
— Вот именно!
— Фостер прав.
Саймон обернулся и увидел, что у него за спиной стоит банда предателей.
— Вы что, на его стороне?
Похоже, так оно и было.
Первым высказался Уэйн Дрисколл.
— Робин прав. Меня тоже достал мой младенец. Мне надоело всюду таскать его за собой и следить, чтобы он всегда был сухой и чистый. Меня тошнит от того, что он становится все грязнее и грязнее, даже когда я не только не трогаю, но даже не смотрю на него. Стоит мне положить его в какое-нибудь отличное надежное место всего на полчаса, а он уже весь чумазый. Знаешь, еще немного, и я тоже выкину его в канал.
Саймон попытался его урезонить.
— Почему бы тебе не отдать его в детский сад к Саиду? Они у него все сухие и чистые.
У Уэйна был готов ответ.
— Думаешь, у меня есть деньги? Я все еще должен соседям за ящик для угля.
Саймон решил проявить терпение.
— Послушай, Уэйн, — сказал он. — После прошлого «Дома с привидениями» мама Луиса ни за что не позволит ему устроить еще одну вечеринку. Так что снова использовать этот ящик вместо гроба ты еще долго не сможешь. Просто верни его, и все.