Ира неуверенно возразила:

– Пожалуй, можно оценивать это и так. Вы правы, Николай Яковлевич. Но какой же вывод надо сделать из вашей притчи?

– Гвиневера отреклась от своей любви к Маэлю, убила её, променяв на христианское служение другому мужчине. Началось замаливание «грехов» и прочая чушь. Она вовсе не полюбила Артура, она втоптала любовь к Маэлю и память о нём в «служения». А Изабелла уничтожила свою любовь, убив себя, потому что не считала себя способной жить без Хеля. Но ведь она жила без него, пока он был в походе! Жила! И Гвиневера жила без Маэля, пока он рыскал по дремучим лесам. И вот приходит весть о гибели мужчины. И что? Куда вдруг девается любовь? Что же важнее – любовь или предмет любви? Высочайшее из чувств или банальная привязанность к какому-то лицу, телу, голосу? А вы, Ирочка? Что делаете вы? Любимый человек, как вы называете его, жив и здоров. Более того: он счастлив в объятиях другой женщины, он наслаждается жизнью. А вы посыпаете себе голову пеплом! Где логика? Почему вы не радуетесь за любимого человека? За любимого человека надо радоваться всегда… Неужели вам нравится то, что с вами происходит? Если не нравится страдать, то прекратите эту глупость немедленно! А если нравится то, что происходит, тогда опять зачем вы страдаете? Я знаком со многими людьми, которым нравится испытывать боль, но они радуются этой боли, радуются страданиям. Вы же терзаете себя из жизни в жизнь.

– Подождите… – Она замотала головой и зажмурила глаза. – Николай Яковлевич, почему вы говорите с такой убеждённостью, что я делаю это из жизни в жизнь?

– Потому что я знаю.

– Что знаете? Что я и бросившаяся со стены Изабелла – одно лицо? Этого нельзя знать.

– Видите ли, дорогая моя, я настолько стар, что мне успело наскучить объяснять людям одно и то же. Редко кто верит мне, но это и не столь важно. Мне-то, если честно, наплевать, согласитесь вы или нет, примете ли реинкарнацию как факт. Главное – вы должны увидеть примеры. Жизнь состоит из примеров, потому что жизнь есть всеобщий опыт. Опыт Творца… В мире нет ничего, кроме творения. Наши поступки – это крупицы огромной мозаики, неохватной человеческим глазом и неподвластной человеческому уму. Наши чувства – тоже.

– И что?

– Поймите это, и многое изменится в вашей жизни. Какой смысл всю жизнь быть алкоголиком? Какой смысл на протяжении всей жизни делать одно и то же? Станьте разнообразнее! Опыт влюблённой дурочки у вас уже есть. Займитесь чем-нибудь другим. И перестаньте быть пассивной. Верните себе качество Творца!

– Разве любовь – проявление глупости?

– Ваша любовь? Безусловно! Да у вас и не любовь вовсе. Вы отыскали для себя удобный уголок для проявления некоторых, очень, поверьте, скудных эмоций и упивались ими.

– Но я же была счастлива.

– Это потому, что вы целиком отдались этому опыту. Но всякий опыт рано или поздно исчерпывает себя. Сначала от вина хорошо, затем начинает мутить, затем наступает тяжёлое похмелье. А вино – всё то же, ничто не поменялось в нём. Но вы изменились. Для полноты ощущений вполне достаточно лёгкого прикосновения. А порой хватает и одного взгляда.

– Вы хотите сказать, что любовь, как мы привыкли понимать её, чужда человеческой природе?

– Человеку ничто не чуждо. Даже война, ибо на войне в сконцентрированном виде проявляется вся жизнь. Там можно всё понять в одно мгновение. Кому-то для прозрения требуются годы и тысячелетия, а кому-то – мгновения… Некоторые нуждаются в подсказке…

– Я?

– Вы. И не имеет значения, что в моих словах правда, а что присутствует лишь для украшения. Царь Соломон, Будда, Иисус и многие другие рассказывали притчи.

– А вы кто?

Профессор прищурился и поскрёб наморщенный лоб.

– Нарушитель…

– Нарушитель чего?

– Нарушитель принятых правил.

– Забавно… Пожалуй, это прозвище вам подходит… Вы знаете, Николай Яковлевич, что все считают вас странным?

– Знаю.

– Похоже, вам известно всё на свете, – улыбнулась Ира.

– Почти всё. – Он тоже улыбнулся. – К некоторым знаниям я только подбираюсь…

Он откинулся на стуле и постучал пустой чашкой о блюдце.

– Что ж, кофе был изумительный. Вы не находите? – спросил профессор.

– Да, вкусный…

– Хочу поблагодарить вас за приятно проведённое время, Ирочка.

– Вы уже… уходите?

– Пора, знаете ли. Всему своё время.

– Но, Николай Яковлевич, что же мне делать?

– Ищите свой Святой Грааль, – засмеялся он вдруг совершенно незнакомым голосом.

– Где? Как?

– Внутри себя, дорогая моя, только внутри себя. Раскройте себя для себя. Увидьте в себе неведомое…

– Но как поверить в это неведомое?

– А как вы поверили в свою любовь? Была ли любовь-то? Но ведь вы уверовали в неё! Человек легко верит в то, во что хочет и готов поверить. Я открыл вам гораздо больше, чем следовало… Теперь дело за вами… Хотите верить в конечность нашего бытия? Милости прошу! Никто не запретит вам этого. Никакая камера пыток не лишит вас вашей веры, если она по-настоящему глубока… И вот ещё что. Помните, что по вере вашей достанется вам. Не мои слова, но я целиком согласен с ними… Знаете, я ведь тоже не сразу поверил, но уж когда поверил, то поверил навечно. Не одну тысячу лет ношу в себе эту веру. Не одну тысячу лет она, и только она, спасает меня. А не поверил бы тогда, в далёкой древности, так и не сидел бы сейчас с вами за этим милым столиком, под этим милым навесом, в этом милом уличном кафе…

– Но как?! Николай Яковлевич, как поверить?!

– Вопрос равный самой вечности… Стучащемуся да откроется. Желающий увидеть да увидит. Всё вокруг нас устроено таким образом, чтобы напоминать нам о реинкарнации и о том, что мы всего лишь играем здесь выбранные нами роли. Театр, кино, книги… Всё это – модель реинкарнации.

– Не понимаю. Почему вы сравниваете театр и кино с реинкарнацией? Что общего?

– Актёры выходят на сцену и играют свою роль, натягивая на себя чужую судьбу. Они по-настоящему плачут, смеются, целуются, едят на сцене. А потом уходят за кулисы и сбрасывают с себя то, чем только что жили. Некоторые освобождаются от груза своей роли легко, но иные выходят из этого состояния тяжело. Так и душа приходит, уйдя за кулисы привычной человеку жизни, чтобы набраться сил для новой игры, обдумать пережитое, наметить новые нюансы роли.