Когда звучала резвая музыка, выбегали танцовщицы, набранные из окрестных деревень и специально обученные развлекать господ. Девушки были одеты в яркие туники и держали в руках бубны, украшенные пёстрыми лентами.

– Почему жизнь не всегда такая? – спросил, громко чавкая, сосед Ван Хеля. – Почему не ежедневно нас радуют эти прелестницы? Почему надо ходить в походы и проливать кровь из-за ещё одного клочка земли с какой-нибудь паршивой деревенькой? Хлеба, вина и женщин хватит на всех.

– А как же пыл сражений?

– К чёрту! Я уже давно не юнец, чтобы хвастать новой порцией выпущенных вражеских кишок. Я хочу только покоя!

– Это за таким-то столом и такими девицами вокруг? – засмеялся Ван Хель. – Да весь этот пиршественный шум разит не хуже боевой палицы. Я предпочитаю уединение.

– В вас, сударь, живёт, должно быть, душа монаха.

– Душа жреца, пресытившегося пышными церемониями.

– Ха-ха-ха! Славная шутка! За это надо выпить!

За плечом у Ван Хеля то и дело появлялся музыкант с флейтой из вываренной кожи, скрученной столь причудливо, что её можно было скорее принять за головоломку, чем за музыкальный инструмент. Эта флейта звучала очень громко и сильно раздражала Хеля.

– Если ты не провалишься сквозь землю сию же минуту, подлец, – рявкнул на флейтиста Ван Хель, – то я скормлю тебя дворовым собакам!

И несчастного музыканта как ветром сдуло. Ван Хель без удовольствия запихнул в рот кусок оленины и прислушался к разговорам за столом.

– Чудеса? Кто из нас сталкивался с настоящим чудом? – гремел высокий бородатый мужчина с огненно-рыжей львиной гривой. – Ничего такого нет! Кто из вас вспомнит хотя бы что-нибудь странное, что случилось с ним в жизни?

– Мессиры, – заговорил Фродоар, поедая жирное мясо, – вам трудно будет поверить, но прошлой зимой со мной произошло чудо.

– Любопытно.

– Опускаю нудные подробности долгого путешествия и сразу перехожу к сути. Мы заплутали, возвращались из города Альби. Вдобавок разразилась жуткая гроза, с громом и молнией.

– Зимой-то?

– Именно, мессиры. Это и стало началом дальнейших таинственных событий. Итак, поднялся страшный ветер, повалил мокрый снег. Моя свита прекрасно знает те места, но мы забрели в гористую местность и потеряли дорогу! Поверить в это просто невозможно, однако так случилось! И вот после долгих и безуспешных попыток выбраться оттуда, промокнув до нитки и по-настоящему отчаявшись, мы вдруг встретили монаха. Если быть точным, то он просты вышел к нам, появившись из ниоткуда.

– Монаха?

– Одинокого монаха. Но что меня удивило, так это его платье. Оно было совершенно сухое! Стоя под тем омерзительным мокрым снегом, монах умудрился остаться сухим. Он заговорил с нами и предложил нам укрытие. Речь у него была престранная, он сыпал какими-то незнакомыми словами, словно из другого языка, хотя звучали они все вполне по-французски.

– Что вы хотите сказать, любезный Фродоар?

– Я понимал далеко не всё из того, что говорил тот монах! – развёл руками рыцарь.

– Местное наречие?

– Поначалу я не придал этому значения, ведь под сенью христианских приютов можно найти целую тьму чужеземцев…

– Не отвлекайтесь, мессир Фродоар, – поторопил граф. – Что же дальше?

– Монах завёл нас в пещеру.

– В пещеру?

– Да, в пещеру, которую снаружи и не заметишь. Но дальше она расширялась в просторный коридор, а ещё дальше перед нами открылся двор, где мы увидели небольшой монастырь. Никто из нас не мог понять, куда мы попали. Насколько я знаю, в окрестностях Альби про такой монастырь никто не слышал. Конечно, могли быть неведомые ещё уголки, однако всё же вряд ли.

– Мне рассказывали о том, что в Романии в пещерах живут еретики, – вставил барон де Белен, – и что где-то есть целые пещерные города. Не туда ли вас занесла нелёгкая?

– Как знать… Там нас обогрели, отменно накормили и напоили. Кстати, такого вкусного вина я не пил никогда и нигде. Настоятель был человеком молчаливым и всё больше смотрел на нас, чем говорил. Когда же всех нас проводили в отведённые нам комнатушки, настоятель пришёл ко мне и просил уделить ему немного внимания. «Хочу показать вам кое-что, добрый рыцарь», – сказал он. Я понятия не имел, о чём пойдёт речь, поэтому ничего не ожидал. Он же провёл меня по извилистым коридорам, и в конце концов мы остановились в небольшом круглом зале, где в самом центре красовался каменный алтарь с древними, как я понял, барельефами, изображающими людей с головами разных животных: медведей, оленей, львов, собак и птиц.