Она показала пальцем на Сабуро, потом на себя.

– Виз ми?

Мальчик кивнул.

– Или… – она махнула по направлению комнат воспитанников. – Ёр рум? Ммм?

Он отрицательно покачал головой.

– Ия, сенсе. Виз ю.

– Ну, ладно. Познакомлю тебя с моими оболтусами. Хороший класс. Там есть, с кем дружить. По-английски кое-кто говорит, кстати. Я уж не знаю, насколько хорошо, но говорят… Ты садись, в ногах правды нет.

Сабуро сел.

– Сейчас перемена. Посидим немного здесь, ладно? И пойдем.

Они посидели, глядя в окно, в перламутровое низкое небо.

Какое-то время с дороги слышался натужный, захлебывающийся гул двигателя. Потом оборвался.

– Дождь пойдет, думаю. Вчера собирался, не пошел. Сегодня наверняка.

– Маа…

Переглянулись.

– Да пойдет, говорю тебе.

Сабуро вежливо промолчал.

– Вот увидишь.

Мальчик и учитель снова посмотрели на небо. Мальчик протянул с сомнением:

– Саа…

– Вот ты поспорить горазд! – Люда хлопнула его по колену, запела дурашливым сопрано. – Амэ фури, юки фури, мотто афури…

Сабуро хохотал в голос.

Позже она уверяла, что именно в этот момент решила остаться. “Уж больно мальчишка приглянулся, – говорила Люда. – Грех было отказываться”.