– Это было больше, чем убийство, – заметила Берил. – Дело было связано со шпионажем.

– Ну, та история с «кротом» в НАТО, – объяснил Реджи супруге. – Ты наверняка помнишь! Хью рассказывал нам об этом.

– Ах да, Делфи! – Хелена взглянула на Ричарда. – МИ-6 так и не удалось установить личность предателя, не так ли?

– У них были подозрения, – ответил Ричард.

– Лично меня всегда мучили сомнения, – сказала Хелена, протягивая руку за бисквитом, – по поводу посла Сазерленда. И того, почему он свел счеты с жизнью вскоре после гибели Мэдлин и Бернарда.

Ричард кивнул:

– Наши мысли сходятся, леди Хелена.

– Впрочем, не могу сказать, что у него не было других причин для прыжка с того моста. Если бы я была мужчиной, который женился на Нине, давно бы совершила самоубийство! – Хелена впилась зубами в бисквит, будто напоминая о том, что даже у безобидных с виду тихих серых мышек есть зубы.

Реджи выбил трубку и бросил:

– Нам не следует обсуждать все эти домыслы.

– А вдруг это поможет – не одно, так другое?

К тому моменту, как Реджи вышел проводить гостей к двери дома, уже сгустились сумерки, а ночь принесла сырую, не по сезону, прохладу. Даже высокие стены, окружавшие внутренний двор владений Вэйнов, не могли, казалось, защитить от ощущения опасности, висевшего в воздухе той ночью.

– Обещаю вам, – сказал Реджи на прощание, – я сделаю все, что в моих силах.

– Не знаю, как вас благодарить, – пробормотала Берил.

– Просто улыбнись мне, дорогая. И еще вот что. – Реджи обнял ее за плечи и чмокнул в лоб. – С каждым днем ты становишься все больше и больше похожей на свою мать. И из моих уст ты не услышишь более лестного комплимента. – Вэйн обернулся к Ричарду: – Вы ведь присмотрите за девочкой?

– Обещаю, – сказал тот.

– Хорошо. Потому что она – все, что у нас осталось. – Он грустно коснулся щеки Берил. – Все, что у нас осталось от Мэдлин.

– Они всегда общались подобным образом, – спросила Берил, – Реджи и Хелена?

Ричард вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Что ты имеешь в виду?

– Эти язвительные замечания в адрес друг друга. Оскорбительные выпады.

Ричард усмехнулся:

– Я так привык слышать все эти обмены колкостями, что уже почти не замечаю этого. Да, помнится, именно так они и общались, когда я познакомился с ними двадцать лет назад. Убежден, все это идет от чувства досады, которое испытывает Реджи из-за денег. Какому мужчине понравится быть… на содержании у женщины?

– Конечно, – тихо поддакнула Берил, старательно избегая смотреть в глаза Ричарду. – Полагаю, ни одному мужчине не захочется с этим мириться.

«Неужели нас разделяет то же самое? – лихорадочно думала она. – И он мог бы использовать мои деньги в качестве аргумента против меня? Его уязвленное самолюбие пестовало бы обиды в течение многих лет, и в итоге мы бы закончили как Реджи и Хелена, чья семейная жизнь превратилась в ад…»

– Их отношения испортились еще и потому, – добавил Ричард, – что Реджи никогда по-настоящему не нравилось это пребывание в Париже, да и быть банкиром ему никогда не хотелось. Именно Хелена уговорила его занять этот пост.

– Похоже, ей и самой не слишком здесь нравится.

– Точно. Вот и получается, что они постоянно язвят, пытаются поддеть друг друга. Я наблюдал за ними на приемах, где присутствовали и твои родители, и всякий раз поражался контрасту. Бернард и Мэдлин казались такими влюбленными… Впрочем, я уже говорил, что каждый мужчина, который был знаком с твоей матерью, просто не мог в нее не влюбиться – хотя бы немножко.

– Что же в ней было особенного? – спросила Берил. – Ты как-то упомянул, что она была… очаровательной.

– Когда я познакомился с Мэдлин, ей было около сорока. О, у нее, конечно, на висках уже появились седые волосы. И несколько морщинок от смеха. Но она была более обворожительна, чем любая двадцатилетняя девушка из всех, кого я когда-либо встречал. Я сильно удивился, когда узнал, что она не урожденная аристократка.

– Она родом из Корнуолла. Испанских кровей. Они с папой познакомились летом, во время каникул. – Берил улыбнулась. – Он рассказывал, как мама победила его в соревновании по спортивной ходьбе. Причем она шла босиком! И именно тогда папа понял, что она – та самая, единственная.

– Они прекрасно подходили друг другу, дополняли буквально во всем. Думаю, именно это и восхищало меня – их счастье. Мои родители в свое время развелись. Их расставание было довольно неприятным, даже скандальным, и это решительно настроило меня против самой идеи брачного союза. Но отношения твоих родителей казались такими легкими и гармоничными. – Ричард покачал головой. – Их гибель потрясла меня больше чем кого бы то ни было. Я просто не мог поверить, что Бернард…

– Он этого не делал. Я знаю, что он этого не делал.