Шрифт:
— Послушайте: сюда не доносится ни одного звука.
Слова замерли у нее на устах, когда она увидела устремленный на нее взгляд. Она словно была стаканом с водой, а он умирал от жажды, и умрет, если не сможет выпить его.
Прежде она всегда была верна своему решению и никогда не испытывала, как в этот раз, соблазна отдаться дурманящей страсти. Ей надо думать о чем-то другом, только не о Гранте О’Хара. Вернее, не о том, что она желает принадлежать ему.
— Я бы хотела утром проявить до отлета несколько фотографий.
— Как вам будет угодно. — Он взглянул на наручные часы. — Уже поздно, и для нас обоих будет лучше, если я отпущу вас прямо сейчас.
Шайен была благодарна ему за эти слова. Уходя, она быстро поцеловала его в щеку.
— Спасибо, — торопливо проговорила она. — Увидимся утром. Приятных сновидений.
Глядя ей вслед, Грант устало вздохнул. Приятных сновидений?
— Вряд ли, — пробормотал он.
Глава восьмая
Ночь, казалось, не кончится никогда. Сон, если и смежал веки Гранту, приходил к нему по крохам. А после коротких мгновений забытья усталость наваливалась на него с новой силой.
И виной тому пригрезившееся сновидение.
Всякий раз, засыпая, он видел во сне ее, Шайен, и не состоявшуюся на самом деле свадьбу. Свадебную церемонию, где она шла ему навстречу не в зеленом бархатном платье, которое было безвозвратно испорчено, а в традиционном венчальном наряде.
С каждым ее шагом, сделанным навстречу, в нем росло желание. Каждый ее шаг отдавался в груди сильным сердцебиением.
А затем вдруг она оказывалась подле него. Обещала любить его до гробовой доски, заботиться о нем, посвятить себя ему. Отсутствовала некая неопределенность, обычно присущая сновидениям, благодаря которой спящие понимают: все происходящее с ними далеко от действительности. Нынешний сон был сама реальность. Грант, когда соединили их руки, отчетливо понял: он нашел женщину, которую так долго и страстно искал, и теперь связан с ней навеки.
Когда он поцеловал ее, не дожидаясь повеления священника, его пронизало насквозь чувство счастья и покоя. Поцелуй навел его на мысль, что происходящее с ним не сон. Ведь он испытал подобное ощущение, когда поцеловал ее тогда возле камина.
А потом все неожиданно исчезло. Клятвы, церковь и Шайен — все куда-то пропало. Грант вновь был один-одинешенек. Один на своем ложе.
Одинок на жизненном пути.
Одиночество и чувство утраты пронзили его. Вздрогнув, Грант проснулся и сел на кровати. Его сердце стучало, как молот, тело покрылось потом. Он огляделся вокруг, пытаясь сообразить, где находится.
Он был в своем доме на острове. В собственной спальне. Чтобы пробраться в ее комнату, надо было пройти половину коридора.
Впрочем, она с равным успехом могла быть и на обратной стороне Луны, угрюмо подумал Грант. Не может же он, словно нетерпеливый влюбленный юнец, вламываться в ее спальню.
На улице по-прежнему стояла темень. Грант со вздохом улегся в кровать.
Это сон. Всего лишь сон.
Вот сейчас перестанет учащенно биться сердце, он станет нормально дышать.
Скомкав подушку под головой, Грант еще раз попытался заснуть.
И когда наконец уснул, ему вновь привиделась Шайен и свадебный обряд.
В конце концов он почувствовал себя Сизифом, осужденным вечно вкатывать на крутую гору камень, который вновь и вновь срывается с самой вершины и несется вниз мимо него. Часам к пяти Грант понял, что ему не уснуть, и отправился на кухню. Настроение у него было таково, что он скорее согласился бы жевать кофейную гущу, нежели варить кофе.
На кухне он оказался не первым посетителем.
Подавив досаду, Грант быстро провел ладонью по волосам. Глядя в спину Шайен, он горько пожалел, что не побрился и не принял ванну.
— Что вам здесь надо? — вырвалось у него.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Шайен через плечо глянула на него.
— Готовлю кофе. Пошел ток, — сообщила она с вымученной беспечностью. — Понимаете ли вы, насколько зависимы от подачи электроэнергии, пока не смоетесь отсюда?
— Не смоюсь? — повторил он.
— Простите. Словечко из детства.
Она не раз слышала его от официанток в закусочной, когда исчезал очередной возлюбленный ее мамаши.
«Похоже, что еще один ее красавчик смылся».
— Не спится? — Грант прошел на середину кухни. — Позвали бы Майлза или Сару…
— Сара, вероятно, еще больна, а Майлз, несомненно, спит в этот час. Ведь утро еще не настало. Я, — она повернулась спиной к кофеварке, — удивлена вашим столь ранним пробуждением.
— Никак не могу уснуть, — тихо сообщил он, опустившись на стул. — Кофе еще не готов?
— Минутку.
Кофеварка в последний раз забулькала, и в стеклянный кувшин полилась тонкая струя черной жидкости.
— У вас такой вид, словно вы напропалую веселились всю ночь.