Пусть слово царское меня избавит

От этого тяжелого упрека.

СЕМИРАМИДА

Молчите оба. Нечего копаться

В былых грехах — накличем новый грех.

ЭСКАР Никто не смеет спорить с царским словом.

ИОНА

Я смею. Ибо время еще есть.

Есть времени чуть-чуть — вину исправить.

А как ее исправить, не признав?

Безбожная Семирамида, ты –

Позор, и стыд, и срам всего Востока.

Довольно ты молчала. Говори же.

Признай свое греховное паденье.

Ты издевалась над Судом Господним,

А нынче ты вопишь и причитаешь,

Как будто бы уже произошло

Все то, чему все это — лишь начало.

Семирамида, каяться пора!

Пойми, что грязный сель твоих злодейств

По имени назвать необходимо.

Тогда лишь силы ты в себе найдешь

Покончить с ними.

СЕМИРАМИДА Хорошо, покаюсь.

ИОНА Отлично.

СЕМИРАМИДА В чем же?

ИОНА

В скверном управленье.

В том, что бездарно исполняла долг,

А долг твой — государством честно править.

Воистину, два способа правленья

Являются основой государства:

Рассудок управляет тем, что есть,

Искусство — тем, что кажется возможным.

Но лжи хитросплетенья выбивают

У государства почву из-под ног:

Ложь терпит все и тем все оскорбляет,

Ложь вечно делает и то, и то,

И все не до конца: жалея бедных,

Боясь нарушить интересы их,

Она, в конце концов, их разоряет.

Так возникает мерзость запустенья.

Вот в чем теперь ты каяться должна.

СЕМИРАМИДА

Ужасные вы говорите вещи,

Но вами движет чувство состраданья.

Взломать сумели вы небесной властью

Упрямства скорлупу, и вот наружу

Прорваться может то, что есть во мне,

Хоть я об этом прежде и не знала.

Вы правы, государственная ложь,

Вы правы, политическая хитрость —

Вот имя преступленья моего.

Кто грех изображает — тот грешит.

Кто лжет всем — сам себе не может верить.

Все ухищренья, все мои потуги

Растление привлечь на службу царству,

Так, словно здесь и впрямь царит разврат,

Все было тщетным, все напрасным было.

Ведь я в душе считала малодушно,

Что наш Ассур для Вавилона слаб,

Что немощен Ассур для Арарата.

Боялась проиграть — и проиграла.

Сомнение в себе — вот корень зла.

Мне бремя мира было не по силам,

И я сочла, что с миром совладать

Не в силах человек, что невозможно

Иначе действовать, чем я. Но вижу,

Что только я иначе не могла.

ИОНА

Коль может быть спасительным прозренье,

То значит вы, царица, — спасены.

СЕМИРАМИДА

Цареубийством и притворством глупым

Я замутила изнутри кристалл

Живого государственного дела,

А извне осквернила я его.

Но более всего стыжусь той муки,

Что причинила любящим сердцам —

И дочери моей, и полководцу.

А ведь Ассура будущее — в них.

Ведь я Эскару отдала приказ

(И в мире нет такого покаянья,

Чтоб мне оно тяжелым показалось),

Приказ с Белит и Менуа связаться,

Асирту натравила на него,

Как будто ей и мне он злейший враг.

Предательство Эскара, гнев Асирты,

Так исказившие натуры их, -

Предписанное мною лицедейство,

Моих рук дело и моя вина.

ИОНА Скажите нам, какую цель имела

Вся эта беспощадная игра?

СЕМИРАМИДА О, ничего особенного.

ЭСКАР

Асирта, неужели это — все,

Что вызвало ваш лютый гнев и злобу?

АСИРТА

Все то, в чем мы друг друга обвиняли,

Все было царской властью внушено.

Теперь от подозрений мы свободны.

СЕМИРАМИДА

Я больше между вами не стою,

Как демон, угрожающий любви.

И в знак раскаянья, в знак униженья

Я лучшему в Ассуре власть дарю.

Смиренно уступаю трон высокий,

Слагаю с себя бороду царя,

Меняю роскошь царских туалетов