— Странная манера выступления на коллегии, — обронил Шульгин.

— Нельзя ли ближе к делу? — поддержал Курицын. — Сколько требуется денег, чтобы вам было интересно заниматься своим делом?

Грекову не хотелось начинать разговор с конца. Черт бы взял этого Христофора.

— Разрешите прежде объяснить, для чего заводу нужны средства. И как решается проблема… К тому же я выступаю на коллегии министерства. Извините.

— А не на рынке, — Прохоров укоризненно взглянул на Курицына. — Продолжайте, Геннадий Захарович! Очень интересно…

Греков украдкой взглянул на часы. Прошло ровно сорок минут.

— В заключение я хочу поблагодарить профессора Тищенко и его коллег по институту, — сказал Греков и направился к своему месту.

— Это мы поняли! — воскликнул Крылов.

— А вам я попеняю, — Тищенко строго взглянул на Крылова. — Вероятно, Викентий Назарович не знает, что член коллегии Крылов уже месяц не посещает курсы прогнозирования.

— Профессор, зачем вам электронные машины при такой памяти? — Крылов рассмеялся.

— Память у меня плохая. Но я готовился к коллегии и собрал досье на некоторых членов. Опыт у меня на сей счет большой. А между тем, — продолжал Тищенко, — тут поднят вопрос огромной государственной важности. Проделана значительная работа…

— И не впервые, — вставил Прохоров.

— Да. Не впервые. Я весьма благодарен Грекову, что он не отступил.

— Пока не отступил! — уточнил Курицын и откинулся на спинку кресла. — Мы еще не списали деньги, которые заморожены в Перми. Первоклассные электронно-вычислительные машины загружены на пять процентов. А тут вообще предлагают бог весть что. Добровольно ликвидировать важнейшие службы завода. И ходить с протянутой рукой… С жиру бесятся.

— Именно, — подхватил Леонид Платонович.

Лужский призвал высказываться организованней. Первым взял слово Шатунов. Направляясь к стенду, он мимоходом о чем-то спросил Грекова, но тот не расслышал. Тон Шатунова был холоден, официален, словно это не он восторженно кричал в трубку: «Привет, Грек». И вид какой-то брезгливый.

— Мы с Гасаном Махмудовичем детально ознакомились с запиской главного инженера…

Эксперт с восточной фамилией согласно кивнул.

— И пришли к выводу, что министерство не должно оставлять этот вопрос без внимания… — Шатунов говорил уверенно. В то же время с величайшей почтительностью ко всем, включая и явных противников проекта. Он умело выделял те места доклада, о которых не было спорных мнений. В итого получалось, что Греков на верном направлении. — Совет Министров и Госплан должны поддержать проект, если составить толковую записку с должным обоснованием.

«Какой умница, какой политик этот Шатунов!» — подумал Греков.

После Шатунова выступил Гасан Махмудович. И он говорил горячо, заинтересованно…

Сосед справа передал Грекову записку. Кривые буквы едва касались друг друга, удерживаясь, должно быть, за счет молекулярных сил — почерк Шатунова. «Грек! Все пока идет нормально. Еще два-три выступления в плюсе, затем жди осложнений. Платоныч точит зуб — причина угадывается смутно. Надо выбить положительное решение коллегии. Целую, Шатун».

Наконец-то решил выступить и Тищенко. Старик взглянул на Лужского. Тот улыбнулся и назвал его фамилию. Профессор поправил широкий галстук, потрогал торчащий из кармана уголок платка и встал.

— С самого начала хочу предупредить, что кое-кого из присутствующих я не люблю. Больше того, ненавижу. Хотя сами по себе они, возможно, и неплохие люди…

По кабинету пробежал легкий смешок.

— И на это есть причины, — продолжал профессор. — Одна из самых серьезнейших проблем, которой занимаются сотрудники нашего института — это преодоление инерции консерватизма, привычности мышления. Проблема номер один! Правда, успехами мы пока хвалиться не можем. Когда в сороковых годах была создана электронно-вычислительная машина, мало кто предполагал, что человечество стоит на заре качественно новой фазы. Я экономист. И буду выступать как экономист. Известно ли вам, что вычислительный центр автозавода в Горьком заменяет три тысячи человек управленческого аппарата?

— При чем тут автозавод? У Грекова всего полторы тысячи вместе с вахтерами, — прервал Курицын.

— В этом и новизна нашей системы, что она пригодна для небольших предприятий. Она обеспечивает выход на внешнюю связь с поставщиками, — Тищенко заметно волновался. — Разработана качественно новая система в отличие от существующих во Львове, в Тольятти. А таких заводов, как тот, на котором работает главным инженером Геннадий Захарович, у нас в стране очень много. И, думаю, нет надобности подчеркивать важность эксперимента…

— Но зачем? Завод и так справляется со своим делом. Выберите какую-нибудь артель и экспериментируйте на здоровье! — воскликнул Курицын. — Еще свежа в памяти подкаменская кампания.

— Я понимаю, неудача в Подкаменске насторожила. Но для эксперимента нужен завод, а не артель, где подвизаются зачастую малограмотные и равнодушные люди. Вот и подсунули нам в Подкаменске то, что себе негоже. Кстати, не без вашей помощи, товарищ Курицын, — отпарировал Тищенко.

— Хорошее и так хорошее. Вы плохое нам исправьте, — разозлился Курицын.