Мара даже обрадовалась, когда Берти попросила ее почистить овощи для супа. За последние несколько месяцев девушка настолько преуспела в языке гаджо, что теперь понимала почти все, о чем разговаривали, мужчины. Она была так поглощена их беседой, что застыла с ножом в руке, и Берти пришлось на нее прикрикнуть.

Чарли заметил сердитый взгляд хозяйки и обратился к Маре:

— Ты, милая, так и не сказала мне, чем занимаешься.

Горас ответил за нее:

— О, Роза у нас прекрасно танцует…

— Тебе давно пора закончить развешивать белье, Роза, — прервала мужа Берти. И Маре ничего не оставалось, как повиноваться. Она развешивала последнюю простыню, когда гость вышел из фургона.

Мара поблагодарила его за афишу, и он, кивнув, сказал:

— Если ты и впрямь танцуешь так хорошо, как расписал мне Горас, ты могла бы выступать в цирке. — Он огляделся по сторонам и сунул ей в ладонь визитную карточку: — Вот, держи. Мы сейчас стоим на зимних квартирах в Орландо, во Флориде. Если ты захочешь сменить работу, приезжай и спроси мистера Сэма. Дашь ему вот эту карточку и скажешь, что тебя прислал Чарли Скур.

Мара с интересом посмотрела на визитку. Нарисованные на ней закорючки букв были для девушки полнейшей загадкой, но виду она не подала.

— В этом цирке… уже, наверное, есть танцовщицы? — спросила она, сунув карточку в карман.

— Есть, но они приходят и уходят. Как раз сейчас мистер Сэм набирает труппу на следующий сезон; хорошие танцовщицы нужны всегда, и плата там приличная. Сколько ты получаешь здесь?

— Еду и ночлег. Если мне нужно что-то купить, я прошу у Гораса деньги. Правда, он дает их мне не всегда.

— Горас человек неплохой, да вот только любит азартные игры, — заметил Чарли.

Он надел панаму и пошел к машине. Мара проводила его долгим взглядом. Она обдумывала его слова. Неужели Горас проигрывает все деньги в те ночи, когда не ночует дома? И именно поэтому не платит ей жалованье?

…Лежа в траве, Мара размышляла над предложением Чарли. Нет, ей не надо было долго сомневаться, уходить отсюда или не уходить. Она давно поняла, что если хочет осуществить свою мечту стать воздушной гимнасткой, то нужно пойти куда-то учиться. Но это казалось ей совершенно нереальным до той минуты, как Чарли дал ей свою визитку. Теперь ей есть куда идти, но не так все просто. Ведь нужны деньги. Абсолютно бесполезно просить их у Берти, да и Горас вряд ли даст. Может, взять без спроса? Ведь это не будет воровством, Мара не почувствует ни малейшего угрызения совести… но почему-то ей уже сейчас было стыдно: ей казалось, что Берти и Горас нуждаются в ней, да и она будет по ним скучать.

Проснувшись на следующее утро очень рано — все еще спали, — Мара прокралась в фургон к Берти и Горасу. Она осторожно открыла ящик, где Берти хранила свои сережки, и взяла оттуда на ощупь несколько банкнот. Было темно, и Мара не видела, сколько там денег, но решила, что на билет до Флориды должно хватить. Если окажется мало, она попробует добраться на попутных. Одежду Мара уже сложила в небольшую холщовую сумку, найденную в одном из фургонов. Вещей у нее было немного: перешитые для нее Берти блузки, юбки, два ситцевых платья да подаренная Чарли Скуром афиша. Впрочем, когда Мара пришла сюда, у нее не было и этого.

К тому же это одежда гаджо. Никто не заподозрит теперь, что она цыганка, — по крайней мере, Мара очень на это надеялась. За последние несколько месяцев она окончательно избавилась от акцента. У нее всегда были способности к подражанию, и она старательно имитировала все интонации Гораса и Берти.

Она уже шла по дороге, выходившей на шоссе, как вдруг кто-то окликнул ее. Мара обернулась и увидела Гораса. Одетый в старый халат, с всклокоченными после сна волосами, он был очень бледен.

— Ты покидаешь нас, Роза, — проговорил он с грустью.

— Я так устала без конца колесить по дорогам, — соврала она. — Я хочу найти работу, чтобы осесть.

— Но почему ты решила уйти среди ночи?

— Я не люблю прощаться. — Мара ляпнула первое, что пришло ей в голову, но тут же поняла, что сказала правду.

— Может, ты все-таки вернешься и поговоришь с Берти? Если тебя что-то беспокоит, мы могли бы это уладить.

— Меня ничто не беспокоит, — поспешила ответить Мара. — Я просто хочу перемен.

Горас хлопал глазами.

— Но ведь тебе понадобятся деньги, прежде чем ты отыщешь себе работу. Подожди, я принесу.

В кармане у Мары уже лежало несколько бумажек. Она начала было объяснять, что ей не нужны деньги, но Горас прервал ее:

— Считай, что я даю тебе взаймы.

Горас всегда называл вещи теми именами, которыми хотел. Вот и сейчас ему и в голову не пришло, что он должен заплатить ей за работу.

Через несколько минут Горас вернулся, и не один. Встретив недовольный взгляд Мары, он пробормотал миролюбиво: