— Я пришел поговорить с вами относительно судьбы моей внучки, — сказал он. — Я думаю, вы согласитесь, что цирк — не лучшее место для ребенка. Постоянные переезды, антисанитария, грубые люди — все это не для нее, тем более теперь, когда она осталась без отца. Не надо ведь забывать, что она носит фамилию Сен-Клеров, она последний отпрыск нашего рода, и мы — ее бабушка и я — хотели бы забрать девочку к себе. У нас она получила бы все, что необходимо, мы послали бы ее в хорошую школу, дали бы ей подобающее воспитание. Вам же я взамен выделю некоторую сумму, вполне достаточную, чтобы обеспечить ваше будущее. У Джейма ведь почти не было своих денег, кроме того немногого, что оставила ему бабушка. Если вы отдадите девочку мне, я сделаю ее своей наследницей.

Его слова глубоко поразили Мару. Она слушала Сен-Клера и думала о том, что он прав. Для Викки будет гораздо лучше жить с бабушкой и дедушкой. В конце концов, у нее будут богатый дом, блестящее образование, она наследует состояние Сен-Клеров, которое должно было перейти к Джейму. Ведь Викки его дочь…

— Идите отсюда вон! — услышала вдруг Мара голос Джоко и ошеломленно посмотрела на него. Он сжал свои маленькие кулачки, лицо его налилось кровью. В любую минуту он готов был броситься на Эрла Сен-Клера точно боевой петушок. Но Джоко выглядел отнюдь не комично, он выглядел свирепо.

— А кто этот карлик? — удивленно спросил Эрл Сен-Клер.

Слово «карлик» мгновенно вывело Мару из состояния апатии. Неожиданно боль и обида прорвались наружу, и, вскочив, она указала гостю на дверь.

— Уходите! — крикнула она. — Немедленно уходите!

Отец Джейма смотрел на нее своими холодными глазами.

— Вы еще очень пожалеете об этом, — сказал он. — Когда ваша дочь вырастет, она не скажет вам спасибо за то, что вы совершили, уверяю вас. Что сможете дать ей вы в сравнении с тем, что предлагаю я? Как долго вы еще будете выступать в вашем цирке? Лет десять, пятнадцать от силы. Один неудачный прыжок — и ваша карьера окончена, а что дальше? Вы же умрете в нищете, и на нищету обрекаете свою дочь. Подумайте над тем, что я вам говорю, прежде чем сказать окончательное «нет».

Мара понимала, что он прав, но именно это и привело ее в еще большую ярость.

— Нет! Нет! Нет! Убирайтесь отсюда! Убирайтесь, а то я велю вас выгнать! — она уже почти визжала.

— О, уверяю вас, я ухожу. Теперь я понял, что вы еще примитивнее и глупее, чем я думал. А поскольку в вашей дочери течет ваша кровь, я вижу, что и впрямь совершил ошибку, приехав сюда. Прощайте. Больше вы обо мне никогда не услышите.

Он ушел. Мара стояла, дрожа от ярости, и тут же сорвала злость на Джоко:

— За каким дьяволом ты полез не в свое дело?

Он криво усмехнулся и заметил с издевкой:

— Великолепно, девочка моя! Теперь я вижу, что ты вновь становишься прежней Марой.

И он удалился, страшно довольный собственной «шуткой».

Но злоба прошла быстро, вновь сменившись тоской. Следующие несколько дней Мара сидела, уставившись в одну точку, и отказывалась всех видеть, и Джоко тоже. Ела она мало и редко, и то лишь потому, что ей надоедало выслушивать охи и ахи Кланки. Теперь у Мары появилась навязчивая идея. Она дала себе слово как можно лучше запомнить все, что связано с Джеймом, каждую минуту, проведенную с ним. Она ужасно боялась, что может забыть, каким был ее муж. Ведь когда это случится, он умрет по-настоящему. А пока она его помнит — он будет с ней и будет жить.

Кланки делала для нее все, что могла. Она сидела рядом с Марой, стараясь развлечь ее цирковыми новостями или чем-нибудь еще — романами, газетами, журналами. Но Мара не слушала ее и не хотела слушать. «Дай мне побыть одной», — лишь тихо умоляла она.

Мара дремала в кресле в гостиной. Кланки вышивала по канве — в последнее время она очень пристрастилась к этому занятию. Кланки без конца что-то рассказывала подруге, но Мара не слушала, она думала о том, что прошел уже месяц со дня похорон Джейма. Вдруг неожиданно Мара уловила фразу:

— …а потом она выполнила целую серию бланшей, и зрители аплодировали ей совершенно безумно — почти так, как когда-то тебе.

— Кто выполнил серию бланшей, Кланки?

— Ну как же? Рози Рашмор. Она прима в Лэски-цирке. А ты же знаешь, в каких отношениях мистер Сэм и Лэски. Ну вот, как только мистер Сэм узнал, что у Рози какие-то неприятности в Лэски-цирке, он тотчас пригласил ее к нам на вечернее представление. Она произвела настоящий фурор.

Кланки захихикала и закатила глаза:

— Говорят, она здорово умеет охмурять мужчин. Остается только надеяться, что мистер Сэм будет благоразумен, когда она придет сегодня к нему подписывать контракт… — Она хлопнула себя ладонью по губам: — О Боже, что это я говорю!

Мара судорожно пыталась вспомнить. Рози Рашмор… Да, они с Джеймом однажды видели афишу с ее фамилией в окне парикмахерской. Джейм тогда прочел ей вслух: «Вторая Принцесса Мара» — и страшно расхохотался, увидев, как возмутилась жена. «Ну-ну, — успокоил он ее. — Не грусти, наличие подражателей свидетельствует о славе».