Как ни злилась Мишель на брата, но когда отец с каменным лицом забрал их из здешнего Серебряного фургона, холодно сказав на прощание «благодарю вас», ей стало жалко Дэнни. Всю дорогу назад папа не проронил ни слова, а Мишель и Дэнни благоразумно молчали.

Пропустив их в пульмановский вагон, отец вошел следом и закрыл дверь. Глаза у него были колючие и холодные.

Первым не выдержал Дэнни.

— Мишель не имеет никакого отношения к этому… ну, к тому, что произошло, — сказал он.

Папа рассматривал его как какого-нибудь коллекционного жука.

— Она догадалась, что ты что-то затеваешь, иначе не поехала бы с тобой в цирк наших конкурентов. Она уже достаточно взрослая, чтобы жить собственным умом, так что часть вины лежит и на ней.

Голос у него зазвучал еще более резко:

— Как вы могли додуматься до такого кретинизма? Теперь все будут говорить, что Майкл Брадфорд не в состоянии уследить за собственными детьми, не то что за целым цирком! И какими же безмозглыми и бессердечными надо быть, чтобы мучить несчастных слонов! Дэнни уже преподносил мне разные сюрпризы, но от тебя, Мишель, я такого не ожидал.

— Это целиком моя идея, — повторил Дэнни. — Я просто не подумал…

— Именно. Ты вообще никогда ни о чем не думаешь. Но ты-то, Мишель! Я добился от матери, чтобы она отпустила тебя, сказал ей, что ты уже достаточно взрослая и способна отвечать за свои поступки… Что ж, очевидно, она знает тебя лучше, чем я. Честное слово, возьму и ближайшим поездом отправлю тебя во Флориду.

Мишель заморгала, пытаясь сдержать слезы.

— Папочка, пожалуйста, не отсылай меня обратно! — умоляюще проговорила она.

Отец какое-то время изучал ее несчастное лицо.

— Хорошо. Значит, так. Либо ты едешь во Флориду, либо две недели не высовываешь носа из поезда. Что выбираешь?

— Сидеть в поезде, — покорно ответила Мишель.

— Заодно проштудируешь книги, которые дала тебе в дорогу мама. Я тебя проверю.

— Хорошо, папа, — со вздохом сказала Мишель.

— А что касается тебя, Дэнни, то ты будешь все лето вкалывать так, что на шуточки у тебя не останется ни времени, ни сил. Для начала передаю тебя в распоряжение Куки. Он постоянно жалуется, что некому драить кастрюли. И пока ты не выплатишь Стиву стоимость отмывки слонов, не получишь ни цента. И не вздумай клянчить деньги у деда — хуже будет!

Когда отец ушел, Дэнни мрачно оглянулся на сестру.

— Я всегда знал, что ты у него любимица, — буркнул он.

— Любимица?! — рассердилась Мишель. — Это после того, как меня посадили в тюрьму? А все ты виноват!

— Прости, но я сразу сказал, что ты ни при чем. А потом, разве не ты шантажировала меня, чтобы я взял тебя с собой?

Спорить не приходилось. Дэнни куда-то ушел, а Мишель, все обдумав и взвесив, решила, что отец все-таки прав, наказав ее. Пожалуй, ей действительно пора научиться жить своей головой и начать взрослеть.

Ведь она уже поцеловалась с мальчишкой. И получила первое в своей жизни предложение — разве нет?

Больше всего в цирковой жизни Мишель нравились совместные трапезы в походной кухне. Дома блюда готовились в соответствии с маминым вкусом: пареные овощи без соусов, салаты без приправы, рыба и цыплята, жаренные на воде. «Господи, когда только мать перестанет носиться со своим здоровьем!» — сказал однажды в сердцах Дэнни.

Общий стол в походной кухне — совсем другое дело. Чего здесь только не было: чили, спагетти, тушеное мясо, мясо по-фермерски в сметанном соусе, здоровенные куски золотисто-поджаристой ветчины… А на сладкое — эти восхитительные шоколадные кексы!

И еще Мишель любила обедать в общей столовой потому, что здесь всегда что-то происходило. То пара молодоженов устроит у всех на глазах перебранку, то клоуны с отработанными воплями и ужимками разыграют кого-нибудь и потом едва успевают спастись бегством. А то под руку с очередной летней женой войдет артист, и вся палатка наполнится возбужденным жужжанием.

Каждый завтрак, обед и ужин был не похож на другой. Мишель разрешалось сидеть где ей захочется, а потому она беспрестанно меняла место. Так, ей очень нравилось сидеть рядом с цирковыми уродами — те в ней просто души не чаяли! Но только недавно она наконец поняла причину их хорошего отношения к ней. Большинство людей (циркачи здесь не исключение) не любят есть вмёсте со страшилищами. А вот ее нисколько не пугало, когда Барки кусок за куском отправлял в безобразную дыру на том месте, где должен быть рот, и нисколько не смутцало, когда Малышка Эдна, «самая толстая женщина на свете», в один прием заглатывала здоровенный кекс. «Не подумай, — со вздохом сказала ей однажды Эдна, — что я такая уж обжора и жадина. Просто если я начну худеть — чем я буду зарабатывать на жизнь?»…

Роза и Кланки редко приходили в походную кухню, но если появлялись за столом, Мишель обязательно подсаживалась к ним. Роза всегда интересовалась тем, что происходит в жизни Мишель. И Мишель доверяла ей все свои тайны. Роза — тоже молодец! Она рассказывала Мишель такие вещи, о которых в целом мире никто не знал!

Вообще-то был один самый главный секрет и касался он бабушки Мишель. Оказывается, мамина мама была не просто артисткой, воздушной гимнасткой, но и пользовалась огромной известностью! Звали ее Принцесса Мара, и в жилах ее текла королевская кровь. Правда, это была кровь цыганских королей, а большинство людей считает, что у цыган нет никаких королей. Дед Принцессы Мары был главой племени, и у него было каменное сердце. Когда Мара отказалась выходить замуж за старика, дед лишил ее наследства, и именно поэтому у Мары было только имя — без фамилии.