Татаринов глазами спрашивал Старого: «А не врут ли дьяволы косые?»

Старой, не отвечая Татаринову, обратился к мурзам:

– А выгода вам какая от того? Скажите честно.

– Мы будем кочевать у вас без страха по речкам Кальмиусу да по Миусу; в Астрахань пойдем без страха да на Дону и на Тереке без страха же будем пасти свой скот.

– А вы нам дайте войско! – сверкая серьгой, сказал твердо Татаринов.

– Йох, йох, йох! Нет, нет, нет! – быстро отозвался Касай-мурза и покачал головой. – Войско вам дать нельзя.

– Почто ж нельзя?

– Азова не возьмете – секим башка будет всем мурзам Большого Ногая.

– А, понимаю: турок боитесь? – спросил Старой.

Мурзы утвердительно качнули головами.

– Так дело не пойдет, – прямо сказал Татаринов. – Я буду брать для вас Азов, класть головы, а вы будете свободно скот в степях пасти? Не складно! Вам ведомо: Азов брать – не с острой сабли мед лизать… Негоже ваше слово!

Касай-мурза подумал, поколебался:

– Две тысячи коней дадим…

– А кони где? – живо спросил Татаринов.

– Коней пригоним скоро.

– Людей давайте нам!

– Йох! Нет.

– А туркам помогать не станете?

– Не станем. Шерть наша будет крепкая.

– А пятки нам не станете рубить [59] своими саблями?

– Не станем! На это дадим шерть особую. Мы все будем стоять под царской высокой рукой, а вы нас не громите.

Старой им заявил:

– Громить не будем. Пойдите, мурзы, через Дон бесстрашно. От нас вам никакой помехи не будет, а помощь вам будет всегда, сколько вам надобно. Будьте верны царской власти, а кочевать – кочуйте где хотите: на ста­рых местах, на новых, под Астраханью и под Азовом. В том походный атаман Татаринов от войска даст вам руку. Только будьте верны царской власти.

– Ну что ж, – подтвердил Татаринов, – дам от войска руку!.. Гриша, запиши: «Касай-мурза, Окинбет-мурза, Чабан-мурза, Каземрат-мурза, Оллуват-мурза дают клятву: с тыла на казаков не нападать, туркам не помогать, городки русские не грабить, а как возьмем Азов-крепость – крепко стоять под государевой рукой; служить царю верой и правдой. А мы, казаки, обещаем мурзам: пусть без страха пасут коней и всякий скот под Кальмиусом, Миусом, Астраханью и на Дону, в степях. Шкоды от нас и всякой зацепки не будет. Аманатов прислать вскоре; две тысячи коней добрых дать немедля».

Мурзы в знак верности целовали сабли, приставляли их к горлу, прикладывали руку к бумаге, составленной Нечаевым… Когда все было сделано, Татаринов заявил:

– Ну, стало быть, без страха езжайте… Гей-гуляй!

Мурзы поспешно вышли из кибитки.

– Добро, – сказал Татаринов, – мешать мы им не бу­дем. И кони нам нужны. И вести эти добрые… А крепость все ж сильна. Голыми руками не взять. Призвали б мне подкопщика, Ваньку Арадова. Куда он, черт, подевался?

…Вскоре – какими путями он только пробрался?! – пришел к кибитке из Черкасска обтрепанный человек в лаптях, с жидкой спутанной бородкой. Руки у него тряслись, шапка рваная прыгала в руках.

– Кто ты? – спросил удивленно Татаринов. – Откуда и куда бредешь?

– К тебе бреду, храбрый атаман. Дело меня к тебе погнало.

– Да почто ж ты явился не в урочный час? Видишь: кругом земля горит и ночь стоит.

– Да, атаман, сказать по правде… – замялся человечек.

– Скажи! Недоброе слушать не стану.

– Скажу все доброе, недоброе себе оставлю.

– А ты, брат, хитер, как осетер, я вижу. Все молви – и недоброе не таи.

– Я – царский холоп, купчишка Облезов Василий, из Москвы. Слыхал?

Татаринов обошел вокруг мужика. Черкашенин приподнялся, а дьяк Нечаев удивленно почесал пером за ухом.

– Купчина? Эк, какое диво! Слыхал я о тебе. Большими делами торговыми в Москве ворочаешь. А брат твой – в приказе Посольском дьяком чернит бумаги, дела немалые ворочает… Почто ж явился ты в порванных лаптях? Беда пригнала?

– Азов возьмете?

– А ты не веришь? – смеясь спросил Татаринов.

– Если бы не верил, то не пришел бы ночью. – Облезов тоже засмеялся.

– Купчина верит атаманам! – расхохотался Татаринов. – Вот те дела донские!.. А как ты думаешь, Алеша? Можно ли верить купцу?

– Облезову поверить надобно, – сказал серьезно Старой.

– А ты, дед, какие мысли держишь? – спросил атаман.

– Верить ему нельзя! – ответил решительно Черкашенин.

– А я вот, – возразил Татаринов, – так поверю. Я мысли его все насквозь прочитал. Облезов хочет, чтоб казаки Азов забрали, создали б вольный город, а они б, купцы, торговлишку вели беспошлинно!.. Верно ли ска­зал, купец?

Облезов глубоко вздохнул, перекрестился.

– Всю истину ты угадал!.. За этим и пришел я.