Васильев сказал смиренно:

– Твое высочество, мудрейший предводитель, начальник грозной, неприступной крепости, я недостоин спать в том месте, где спал когда-то посол его величества султана Амурата. Я буду спать на возу. Мне так сподручнее. И люди мои не станут бродить попусту по крепости.

Польщенный словами Васильева, Калаш-паша триж­ды кивнул головой.

– А стражи нам не надобно, – прибавил Васильев. – Ваших людей из крепости мы не боимся. Опасных людей и воров у вас, мы знаем, не водится.

Калаш-паша снова кивнул головой три раза и стал гладить пухлой рукой положенные перед ним меха.

Васильев вышел, сунул слуге куницу и шепнул:

– Утром принесу Калаш-паше подарки побогаче.

Караул у возов не поставили. «Купцы» сварили пищу и принялись есть. Но турки с ружьями опять пришли, потолкались и, выйдя из гостиного двора, закрыли ворота на запор.

– Пропали, братцы! – сказал Серапион. – Как мы вылезем?

– Да то нам на руку! – сказал Васильев. – Снимай с возов товары! Пусть казаки хоть кости поразомнут.

Возницы приумолкли.

– Почто ж вы не веселы? – спросил Наум. – Мы ж с вами в крепости. Сами же хотели счастья испытать.

– Не думали мы, что крепость столь грозная. Не выбраться нам отсюда, – сокрушались некоторые, немно­гие казаки.

Но только они стали развязывать возы, как ворота гостиного двора снова раскрылись. К возам подошли турки с ружьями.

– Аллах велик! Акча барабыз! – тихо обратились они к Васильеву, вымогая деньги.

– Экое у вас бесстыдство! – смело сказал Василь­ев. – Одному дал деньги, другому дал, подарки снес. Я вот пойду к Калаш-паше, – пригрозил он по-турецки, – и расскажу ему, что его люди – воры! Он живо вас проучит. Он не одну срубленную башку поднимет над крепостью, тогда не будете вымогать – «акча барабыз».

Турки мигом метнулись от возов и закрыли ворота, но от ворот не ушли.

– Поесть, идолы, не дадут! – сказал Серапион.

Так и остались возы неразвязанными до утра. Турки поглядывали отовсюду. Казаки совсем приуныли. А те, которые лежали в возах под товарами, начали уже задыхаться. Они все чаще стали подавать голос:

– Доколе ж нам будет эта мука? Господи!..

– Воды бы испить! Любую бы смерть приняли на воле.

– Потерпите, казаки, – уговаривал их Наум. – Не выдайте, братцы! Терпите!

Терпели казаки всю ночь.

Утром Наум опять пошел к Калаш-паше с четырьмя казаками. Понес он подарки: сафьян, парчу, малый бочонок меду, «три сорока» лисиц, сорок аршин холстов и сукон.

Калаш-паша все взял и в знак особой милости повел атамана Наума Васильева на Азовскую стену.

Перед ним открылось заветное море. С правой руки тихо бежал широкий Дон… В небе было ясно. Чайки кружились над водой… Вдруг Калаш-паша стал пристально вглядываться вдаль.

– Суда плывут к крепости! Верно, порох везут!

В устье Дона вошли черные быстроходные суда, по виду – турецкие.

На первом черном струге сидел человек в белой чалме, в турецком платье. За ним двигалось в стругах войско, тоже в турецкой одежде.

Васильев понял, что это было «турецкое войско» Ивана Каторжного.

Черные струги остановились на расстоянии, ожидая сигнала с крепости. Калаш-паша послал навстречу от Приречной стены быстрые суда. Суда поплыли по Дону и вскоре же вернулись.

– Какие люди прибыли? – спросил Калаш-паша.

– Турецкие люди, – доложили посланные турки. – Они будут охранять крепость. Запорожские казаки про­скочили мимо крепости Казикермень и сюда идут. Наши дождутся запорожцев и нападут на них.

– А много ли в море казаков? – спросил Калаш-па­ша. – И не надо ли мне готовить для боя мои суда?

Возле Приречной стены стояло триста турецких стругов-ястребов.

– Капудан-паша, наш морской начальник, – сказали турки, – сам с казаками справится. Судов от пристани не велел пока трогать.

– Якши! – сказал Калаш-паша, весьма довольный.

Васильев, не подавая виду, тревожился, однако, тем, что ему не удалось еще решить дела и дать сигнал с крепости…

С левой стороны в лощину спустилось «татарское» войско со знаменами. Это пришел Иван Косой. Левее, в татарских вывернутых шубах и со знаменами, на которых болтались конские хвосты, остановилось войско Осипа Петрова. Еще левее показался верблюжий полк Гайши. К Ташканской стене близко подошло войско с ханской кибиткой Татаринова.

– Синопский паша, кажется, пришел! – обрадовался Калаш-паша. – Джан-бек Гирей пришел!