— Я беременна, — кратко ответила она.

— Что? — Аллан застыл, не веря своим ушам. — Что ты сказала?

— Я бе-ре-мен-на, — по слогам произнесла Элис. — Ты скоро станешь отцом. Помнишь тот снегопад…

Она не успела больше сказать ни слова, так как Аллан бросился к ней, схватил ее в охапку и покрыл ее лицо поцелуями.

— Элис! Любовь моя! — шептал он между поцелуями, и она удивилась, заметив слезы в его глазах.

Она тоже не смогла удержаться и разрыдалась у него на груди. Так они и стояли, обнявшись, крепко прижавшись друг к другу. Аллан беспрерывно целовал ее, бессвязно шептал что-то нежное. Она не могла разобрать слов, но точно знала, что эти мгновения запомнит на всю жизнь и будет хранить их в сердце как самое дорогое воспоминание…

Мясо, которое она приготовила, было великолепно. Мягкое и сочное, оно просто таяло во рту.

Ночью, когда они занимались любовью, Аллан был бесконечно с ней нежен и крайне осторожен. Такого Аллана она еще не знала. Все хорошо, все просто великолепно, и нечего больше изводить себя ненужными вопросами.

Утром ее мутило снова, и муж сидел с ней дома, до тех пор пока ей не полегчало. Он принес в постель чай и пару галет и заставил ее проглотить этот легкий завтрак.

— Будь умницей, милая. Вечером обсудим, какую комнату сделаем детской, — целуя на прощание, сказал ей Аллан.

Разговоры о будущем ребенке, о перепланировке дома, об ее диете и массе других проблем повторялись изо дня в день. Казалось, сбывались худшие предположения Элис. Они говорили о чем угодно, кроме ее учебы. Будто и не было никаких планов на будущее. Жизнь замыкалась на ребенке и доме. Жена и мать, не более того. Все возвращалось на круги своя.

Утром в пятницу она посетила врача. Им оказался невысокий, кругленький как колобок пожилой мужчина с добрыми печальными глазами. Он внимательно осмотрел пациентку, задавая обычные вопросы о самочувствии.

— Ну вот, — сказал он, закончив осмотр. — У вас уже двенадцать недель. Все в порядке. — Он участливо посмотрел ей в глаза. — Мне кажется, что вы чем-то встревожены. Может, беременность нежелательна?

— Нет-нет! Что вы, конечно же нет! — поспешила заверить Элис. Как объяснить ему, что с ней происходит?

— Так в чем же дело? Со здоровьем у вас проблем нет. Что же вас беспокоит? — вежливо поинтересовался врач.

— Мой муж и я только недавно помирились, до этого мы несколько месяцев жили врозь, — осторожно начала она, но, заметив вопрос в глазах врача, поспешила его заверить: — Нет, нет! Ребенок этот его, без сомнения. Только… Только я не уверена, что мы вообще готовы иметь ребенка. Нет, никто из нас не против, мы оба очень рады, мы просто на седьмом небе от радости, но… — Элис снова запнулась, не зная, как бы получше объяснить.

— Вы говорили об этом с мужем? — поинтересовался доктор.

— Нет. — Она слегка покраснела. — Впрочем, я, наверное, просто дура. Не могу объяснить, а только все больше запутываю. — Ей захотелось поскорее уйти.

— Это очень ответственный период для вас, миссис Хартлайн. Для вас и для будущего малыша. И вам сейчас очень нужна поддержка вашего мужа. Поговорите с ним. Обязательно поделитесь с ним вашими страхами. Я уверен, вы вместе быстро во всем разберетесь. Хорошо?

Элис в раздумье пожала плечами, а затем согласно кивнула. Доброжелательный тон врача успокоил ее. Конечно же он прав. Все ее тревоги могут плохо отразиться на малыше.

Возвращаясь домой, она старалась думать только о дороге. Шоссе было достаточно загруженным, как обычно по пятницам во второй половине дня. Рисковать ей нельзя, она теперь в ответе не только за себя, но и за жизнь маленького существа, которое развивается в ней. Оно пока живет внутри ее своей жизнью, но заботиться о нем обязана она.

Неожиданно Элис почувствовала дикий голод. Доехав до дому, она, не переодеваясь, поспешила на кухню. Слава Богу! В холодильнике оставалось тушеное мясо и салат. Она с удовольствием уничтожила все до крошки.

В последнее время Аллан взял в привычку по пятницам возвращаться домой рано, зачастую еще до обеда, но сейчас уже пятый час, а его все нет. Элис начала волноваться.

Она прошла в гостиную, разожгла камин и подвинула к нему кресло. Уютно устроившись в нем, Лис старалась думать о чем-нибудь приятном, но мысли крутились вокруг одного: где Аллан? Тревога нарастала.

Элис встала с кресла и подошла к окну.

Уже стемнело, хотя часы только что пробили пять. За окном ветер усилился и собиравшийся целый день снегопад обрушился на землю сплошной завесой. Похоже, надвигался настоящий буран. Ветер клонил деревья и кусты к земле. От его порывов сквозь каминную решетку иногда вырывались клубы дыма.

Элис бил озноб, хотя в комнате было тепло. Она прошла в столовую, окна которой выходили на дорогу, и попыталась разглядеть что-нибудь на ней сквозь залепленные снегом стекла. Но дорога была пустынна, и она понуро побрела в теплую уютную гостиную.