— Это больше не повторится! — вскричал я. — Богом клянусь, никогда! (Юности свойственна пылкость) — Немедленно съеду с этой квартиры, — продолжал я вслух, — прочь из этой нездоровой атмосферы. Я вычеркну ее из своей жизни, и все, что с ней связано! Я все начну сначала, я…

Что-то, прежде неясно маячившее в глубинах моего сознания, выступило на первый план и встало передо мной: пышная фигура мисс Розины Селларс. Она-то что здесь делает? По какому праву она стоит на моем пути к духовному возрождению?

— По праву твоей нареченной невесты, — объяснило мое второе я, мрачно умехнувщись.

— Я что, так далеко зашел?

— Не будем вдаваться в подробности, — ответил я же, — я не хочу на них останавливаться. Но таков результат.

— Но я — я же был не в себе. Я не знал, что делаю.

— Все не знают, когда творят глупости. Но расплачиваться за последствия все равно приходится. К несчастью, это происходило при свидетелях, а она не из тех, от кого легко отделаться. Ты на ней женишься, и вы поселитесь в двух маленьких комнатках. Ее родственники станут твоими. В ближайшее время ты с ними познакомишься получше. Среди них она слывет «леди», по одному этому, ты можешь о них судить. Недурное начало для карьеры, а, мой честолюбивый юный друг? Хорошенькую же ты кашу заварил!

— Что же мне делать? — спросил я.

— Честно скажу — не знаю, — сам я и ответил. День я провел омерзительно. Сгорая от стыда и боясь встретить миссис Пидлс или даже служанку, я сидел в комнате, запершись на ключ. Когда стемнело, и я почувствовал себя лучше — или, вернее, не так худо, я улизнул из дома и немного перекусил: съел копченую рыбешку, запив ее чаем без сахара в кофейне по соседству. Когда напротив меня уселся новый посетитель и заказал горячий хлебец с маслом, я поспешно ушел.

В восемь вечера по дороге с работы заглянул Мини-кин узнать, что случилось. Ища поддержки, я стыдливо открыл ему правду.

— Так я и думал, — сказал он, — с первого взгляда ясно — первоклассное похмелье.

— Я даже рад что так вышло, раз уж все позади, — сообщил я ему, — этот урок я никогда не забуду.

— Знаю, — ответил Миникин, — нет ничего лучше, чем вот так надраться по-крупному, чтобы потом встать на путь добра. Лучше всякой проповеди.

В своей беде я ощущал потребность в мудром совете; а Миникин, хотя и был младше меня, значительно больше разбирался в житейских делах.

— Это еще не самое худшее, — признался я. — Что, ты думаешь, я еще натворил?

— Убил полицейского? — осведомился Миникин.

— Сделал предложение.

— Да, таким тихоням, как ты, стоит только начать — вас ничто не остановит. В тихом омуте… — заметил Миникин. — Хорошая девушка?

— Не знаю, — ответил я, — я знаю только, что мне это ни к чему. Как выпутаться?

Миникин извлек свой левый глаз и принялся протирать его платком — это означало, что он размышляет. Видимо, в его блеске он черпал вдохновение.

— Захомутала тебя?

Я подтвердил, что у него сложилось правильное представление о мисс Розине Селларс.

— Она знает, сколько ты получаешь?

— Она знает, что я живу тут, в мансарде, и сам себе готовлю, — ответил я.

Миникин окинул взглядом комнату.

— Должно быть, очень тебя любит.

— Она думает, у меня талант, — пояснил я, — и что я пробьюсь.

— И готова ждать?

Я кивнул.

— Ну и пусть тогда ждет, — отвечал Миникин, вставив глаз на место. — У тебя куча времени.

— Так она же подавальщица в пивной, а мне надо будет ходить с ней гулять, водить ее куда-нибудь по воскресеньям в гости. Я так не могу. И ведь она права: я обязательно пробьюсь. То-то она ко мне прилипнет. Ужас!

— Как это случилось? — спросил Миникин.

— Не знаю, — ответил я, — я и понятия не имел, что делаю, до самого конца.

— Народу много было?

— С полдюжины, — простонал я.

Отворилась дверь, и вошел Джармэн — он никогда не утруждал себя стуком. На этот раз он не стал меня шумно приветствовать, а молча подошел и сурово пожал мне руку.

— Друг твой? — спросил он, указывая на Миникина.

Я представил их друг другу.

— Горжусь таким знакомством, — сказал Джармэн.

— Рад слышать, — сказал Миникин, — похоже, вам гордиться больше и нечем.