— Ох, да успокойся же, Сюзи! — вскричала покрасневшая мисс Трант, смеясь и сердясь одновременно. — Не то я разозлюсь по-настоящему.

— Ну ладно, ладно, — сдалась Сюзи и шагнула к двери — они сидели в номере мисс Трант. — Схожу в бесплатную библиотеку и спрошу, нет ли у них журнала с адресами всех врачей. И вы меня не остановите! До свидания.

Примерно через сорок пять минут мисс Трант позвали к телефону. Звонила Сюзи.

— Я не посмела к вам зайти, но ждать больше не могла, — сказала она. — Я пролистала ту книгу. В ней полно Макфарланов, и все врачи. Честное слово, их десятки! Уж не знаю, того ли я нашла.

— Он 1885 года рождения, ехал в Эдинбург, — сообщила мисс Трант в трубку, и оттуда донеслось хихиканье.

— Ну, если верить реестру, здесь его точно нет. По возрасту более-менее подходят трое Макфарланов, но все живут далеко отсюда. Один в Индии, другой в Абердине, а третий, кажется, в Лондоне. Я спросила, не устарела ли книга, и библиотекарь признался, что многие врачи могли с тех пор переехать. Кстати, он видел наш концерт, — почти сразу меня узнал и был очень мил. Словом, тот лондонский — наверняка доктор Макфарлан, как считаете?

— Вовсе не обязательно, — ответила мисс Трант. — Это точно не он. Извини, что причинила тебе столько беспокойства. Это все… ерунда.

Вернувшись в спальню, она еще раз напомнила себе, что это ерунда. Нельзя принимать ерунду так близко к сердцу. Подобные волнения могут даже испортить тебе удовольствие от хорошего исторического романа. Жалкие попытки Людовика XI и герцога Бургундского привлечь внимание мисс Трант не увенчались успехом. Один ухмылялся, второй бушевал, но все было напрасно — бледные тени, да и только!

На следующий день Элси стала миссис Далвер. Все Далверы съехались на торжество, чтобы принять ее в семью — господа как один дородные, блестящие, розовые, с сиплыми голосами, бесстыдно жизнерадостные, дамы тоже дородные, светловолосые, нарядные и с замысловатыми прическами. Трудно представить, какой праздник Далверы закатили бы по случаю крестин или похорон, поскольку трудно представить, как Далвер рождается на свет или покидает его; зато не подлежало сомнению, что природа создала это семейство для празднования свадеб. Все Далверы подвергли Элси тщательнейшему осмотру: казалось, они вот-вот разденут ее, взвесят и станут щипать за разные места, чтобы убедиться в ее доброкачественности. Затем выбор Герберта Далвера одобрили: по общему мнению, фигура, окрас и нрав его невесты свидетельствовали о том, что потребуется лишь немного времени, хороший парикмахер, портной и добрый портвейн, чтобы она стала достойной представительницей Далверов и чудесной хозяйкой любой гостиницы. Берт ею гордился. Его родители — два типичных представителя Далверов — гордились Бертом. Все остальные родственники тоже чем-нибудь да гордились, пусть хоть собственным аппетитом…

— Мне уже за шестьдесят, — сообщил гостям один громадный багровый Далвер, — но я могу пить и есть, сколько угодно.

Словом, все были очень рады и довольны.

У мистера Далвера-старшего, тоже делового человека, заправлявшего бесчисленным множеством профессионально жизнерадостных людей, не было другого выбора (и не нашлось бы, реши он поискать альтернативу), чем устроить сыну шикарную и стильную свадьбу. Стиль определили как «последний писк», но с тем же успехом можно было назвать его «позднеримским»: столько гостей собралось на торжество и таким богатым был стол. Обильный праздничный завтрак, накрытый в длинной комнате наверху, сделал бы честь даже самым старым мастерам — багровым Далверам. Мистер Окройд, пришедший на свадьбу с остальными артистами труппы, сообщил мистеру Джоку Кэмпбеллу, что ни один коммивояжер Браддерсфорда — а эта братия славится своими грандиозными пирами — не устраивал ничего подобного.

— В тех бутылках небось шампанское? — прошептал он.

Мистер Кэмпбелл равнодушно ответил, что да и что шампанское он в грош не ставит.

— Взгляни лучше на виски, дружище, — добавил он. — Если парочка гостей ограничится винами и соками, выйдет по бутылке виски на человека. А мне дай только губы смочить — так разойдусь, что в субботу и половины поля не пробегу.

Мистер Кэмпбелл не вздохнул — за ним не водилось этой привычки, — но головой покачал настолько печально, насколько может покачать тринадцатистоуновый защитник. Затем он предался грустным думам о том, как можно было бы распорядиться всем этим виски, не жди его назавтра футбольное поле. Однако общество стольких крупных дельцов и владельцев собственных заведений доставляло ему скорбное удовольствие, и многие Далверы, имевшие отношение к спорту, приветствовали его как давнего приятеля.

Мисс Трант тоже встретила нескольких давних знакомых. Поначалу ее ошарашила эта ревущая свалка людей, объятий, рукопожатий и гогота: поздравив Элси и Берта, она спряталась в укромном уголке и стала ждать завтрака, мечтая, чтобы все поскорей закончилось. Далверы, на ее вкус, были чересчур большими и громкими, однако не дивиться им она не могла: они были очень похожи друг на друга и совершенно не похожи на прочих ее знакомых.

— Вы ведь мисс Трант, правильно? Точно, точно.

Эти слова произнес сиплым басом тучный престарелый джентльмен, который стоял перед мисс Трант, склонив голову набок.

— Смотрю, вы меня не признали! А я вас издалека углядел. Сперва не мог вспомнить имя — на лица-то у меня память хорошая, а вот на имена нет — но потом сообразил. Ну-ка, посмотрите хорошенько, подумайте. Не спешите. Вспомнили?

Мисс Трант где-то видела этот большой красноватый нос, влажный лоб и смешливые глазки. Только их обладатель теперь выглядел куда опрятней. Шеффилд! Странный маленький домик… Ну конечно! Перед ней был дядя Элси, тромбонист, которого все звали Дядяртуром. Так она ему и сказала.