— Я только спросил… — Леонард вновь превратился в обиженного мальчишку.

— Ничего, малой. Ты не серчай, я ведь рад, что ты нашел себе хорошее место. Ты молодец, Леонард, и если б ты не бегал за каждой юбкой…

— С этим покончено, — сказал Леонард, который в ту минуту действительно так думал.

— Вот и славно. Все у тебя будет хорошо. — Мистер Окройд впервые смотрел на своего сына почти одобрительно. — Чо ж, решено, продаем. Тянуть резину не будем, верно? Никаких торгов и аукционов.

— В них нет смысла, — сказал Леонард, окинув взглядом комнату. — Вещей-то немного.

— Хосподи! Скока живу, стоко и удивляюсь. Я раньше думал, что у меня будет хороший дом! — с горечью воскликнул мистер Окройд. — А этот, похоже, ничего и не стоит.

— Разумней всего, — сказал Леонард, мудро пренебрегши отцовым волнением, — пригласить сюда старьевщиков, пусть предложат свою цену. Альберт мне посоветует самых добросовестных. Если хочешь, я прямо сегодня к нему схожу.

— Хорошо. — Мистер Окройд тоже осмотрелся. — Интересно, захотела бы наша Лили оставить что-нибудь себе, — задумчиво проговорил он.

— Вряд ли. — Леонард прикурил сигарету. — Дом у нее теперь лучше нашего. Джек Клаф неплохо зарабатывает.

— Я тут все осмотрю и, если найду что-нить стоящее, сложу все в коробку. — Тут он что-то вспомнил. — Вот досада! Мне так и так надо в Гатфорд, я там инструменты забыл.

Леонард уставился на отца:

— Ну, ты меня напугал, па! Пустяки какие — инструменты!

— Да, инструменты! Вещь для ремесленника нужная, а я ремесленник и есть. Ножницами, бритвой и бриолином я себя нипочем не прокормлю. Чтобы работать, мне нужны инструменты. И не забывай, кой-какие из них служат мне добрых двадцать лет, а это не шутки. Я без них как без рук. Ремесленник я, понятно? И, между прочим, денег у нас осталось не так много.

— А ты хоть знаешь, — сказал Леонард с насмешкой молодого, более мудрого поколения, — сколько за такую работу платят?

— Пока нет, — угрюмо ответил его отец. — Но я вот как рассуждаю: ежели человек кой-чему обучен и руками работать умеет — он не машина и не треклятая обезьяна, — а прежде всего человек, с жалованьем али без — все равно человек! — Он бухнул кулаком по столу и тут же услышал ответный стук — в дверь. — Это еще кто?

— Почтальон. Я открою. — Вернувшись, Леонард добавил: — Одно письмо для меня, другое для тебя.

Мисс Трант предупреждала мистера Окройда, что скоро с ним свяжется мистер Гуч из Гатфорда, но тем не менее он был удивлен. Еще больше он поразился, когда прямо у него под носом разорвалась вот эта бомба:

И действительно, в конверте лежал бело-голубой листок бумаги с надписью: «Выписан на имя мистера Иш. Окройда». Сто фунтов! Ничего себе!

— Смотри-ка! — заорал он сыну. — Мне прислали сто фунтов! С ума сойти, сто фунтов! Глянь, я правильно понял?

— Провалиться мне на этом месте! За что тебе такое богатство, па? Дай взгляну. Все правильно, это чек. Но за что?

— Ну, я кой-чего разведал для нашей мисс Трант, сэкономил ей прорву денег, но шоб так отблагодарить! С ума можно сойти! Сто фунтов!

— Смотря что ты для нее сделал, так? — спросил Леонард с видом многоопытного мудреца.

Мистер Окройд вкратце объяснил, за что ему заплатили.

— Что ж, — изрек Леонард, — видно, ты ей целое состояние сэкономил, кто б меня так отблагодарил! — Он еще раз осмотрел чек. — Я в них кое-чего понимаю. Обналичить ты его не сможешь, па, потому что здесь написано «Компания». Надо отдать его в банк.

— В какой еще банк? Нету меня никакого банка, я только раз почтовый перевод получал. Намучился, помню, нервотрепка одна!