Второй голос тоже был знакомый…

— Но кто же мог это предвидеть? Кто? — безнадежно спрашивал тот.

— Любой подьячий, прочитавший в жизни хоть пару книг исторических да имеющий деда, чтобы расспросить его, — отвечал Ржевский.

— Нет. Прошлое не имеет такой власти.

— Имеет. Коли какому государству на роду написано воевать с другим, так это надолго. России на роду написано воевать со Швецией.

— Но ничего глупее этой войны выдумать невозможно…

Александра, быстро подтянув подвязку и встав за угол книжного шкафа, обжала на себе юбки. Теперь можно было осторожно заглянуть в кабинет.

— Нет, сударь, к этой войне Густав подготовился весьма разумно. Его действия лишь кажутся дурацкими. Вспомни историю. Россия со Швецией еще при Александре Невском воевала, при Иване Грозном тоже — за ливонское наследство. Когда Смута кончилась — опять взялись воевать. При государе Алексее Михайловиче была российско-шведская война, только там выбирать пришлось: или ляхов с Украины гнать, или шведов — из Лифляндии. Решили выручать своих братьев, православных, а Лифляндия подождет… Ну и ждала добрых полвека. Затем — то, что твой дед, сударь, статочно, своими глазами видел — войны Петра Великого с той же Швецией. Кончилось все Ништадским мирным договором. При государыне Елизавете Петровне со шведами сражались, это уж твой батюшка должен помнить. И вот теперь. А чем нынешняя война от тех отличается — ты хоть понимаешь?

— Объясните, сделайте милость.

Александра вытянула шею и тут же спряталась. Это был Нерецкий! — расстроенный, обеспокоенный, недовольный.

— Тем, что судьба Санкт-Петербурга решается на море. Редкий случай — такого еще, кажись, у нас не бывало. Если эскадра герцога Зюдерманландского одолеет нашу — шведы высадят под столицей десант. А где наша армия — напомнить?

— На юге… но ведь гвардия наготове!..

— Гвардия! Не знающая, что есть баталия!.. Не имеющая достойных командиров!.. А что у нас во флоте? Что, старательно подготовленное королем Густавом?

Нерецкий молчал.

— Назовем, сударь, вещи своими именами. Ты сам с этой новостью прибежал — отчего ж боишься произнести решительное слово? У нас во флоте — измена! Именно так называется то, что друзья твои умудрились состряпать за десять лет. Измена.

— Но кто мог знать?.. Ведь войны не ждали!..

— Ее мог предсказать всякий, кто не парит в облаках, а читает исторические книги. Шведские короли не угомонятся, пока не сменится династия. До той поры они будут наскакивать на Россию и затевать войны.

— Так что же делать? Писать донос?

— Государыня понимает положение вещей… в общих чертах…

Более Ржевский ничего не сказал.

— Значит, мы погибли? — спросил Нерецкий.

— Кого изволишь называть «мы»? Флотских офицеров, друзей твоих, заигравшихся и заваривших эту кашу? Или честных российских подданных? Знал я, когда настойчиво требовал встречи с тобой, что у вас там неладно, знал… Да не думал, что вас настолько оболванили…

Нерецкий промолчал.

— Ты все мне рассказал?

— Ну… должно быть, главное…

— И то верно — историю десятилетних глупостей за полчаса не изложишь. Я должен снестись с нашими влиятельными московскими братьями, которые еще сохранили остатки разума и могут вразумить безумцев. Положение тревожно, — сказал Ржевский. — К счастью, мое слово в наших кругах еще кое-что значит. Мало ли я этих господ мирил? Но пока вижу один способ уменьшить вред, который может причинить «Нептун» и иже с ним. Времени мало. Хочешь поехать с письмами в Москву?

— Да, хочу!

— Ступай собираться и через час будь тут. Каждая минута дорога. Все зависит от того, когда государыня даст приказ Грейговой эскадре. Ту кучу дерьма, которая у нас образовалась, можно разгрести только всем миром…

— Но ведь из лучших намерений?…

— И ими выстлана дорога в ад! — вдруг крикнул Ржевский. — Да ступай же! А ежели будешь ахать, охать и хвататься за голову вместо того, чтобы действовать, то грош цена твоему раскаянию, сударь, грош цена. Жду через час, а лучше — ранее. Еще тебе придется съездить с моей запиской за подорожной. А время позднее. Хорошо, есть кому помочь…

— Иду.

— Не серчай. Когда бы вы натворили дел — поздно было бы мне тебя расспрашивать да вытаскивать из тебя сведения, как гнилой зуб щипцами. Другие люди бы делали вопросы — это хоть ты понял?

— Понял…

— Ступай.

Нерецкий вышел из кабинета.

Александра выскочила в коридор и заметалась — как попасть на улицу? Ведь коли он идет домой — можно узнать, где квартирует, а это очень важно! Наконец она догадалась и пташкой вылетела на Итальянскую.

Нерецкий опередил ее на сотню шагов. Времени отыскивать свой экипаж не было — пока найдешь, пока усядешься в карету, «добыча» сгинет в каком-нибудь переулке. Александра побежала, мало беспокоясь, что подумают о ней прохожие.