Как выяснилось, знаменитый проект Шкляра случайно попался Вохте на глаза в кабинете директора.

— Вообще-то не мешало бы и с нами посоветоваться, — уколол Вохта.

— Эко задело. — Шкляр смутился. Вытянув тощую шею, он смотрел куда-то поверх головы Вохты. — Была мысль выдвинуть проект на обсуждение в парке. Но Тарутин воспротивился. Сказал, надо поначалу обеспечить поддержку директоров. Остальное — детали.

— Жареный петух в зад не клевал, — кивнул Вохта. — Время не подоспело.

Шкляр отвернулся к окну. На улице рыхлыми хлопьями валил снег. Все утро собирался и наконец выбрал время.

— Кончился сухой асфальт, — вздохнул Вохта и, помолчав, проговорил: — Вообще, по вашему проекту… Куда это вы с директором нас-то подевали, начальников колонн? Совсем из нас пешек сделали. Все вопросы будут решать в стеклянных будках, у диспетчеров. А что нам остается? Получение зарплаты?

— Почему же? — встрепенулся Шкляр. — Проект касается профилактики и ремонта. При чем тут сам парк?

— А при том, — передразнил Вохта. — Чем силен начальник колонны? Не знаете? Если он не влияет на ремонтников, он тогда дерьмо, а не начальник…

— Интересно, каким это способом он влияет? — ехидно перебил Шкляр.

— Любым! — Вохта рубанул пухлой ладонью. — В каждом деле способности нужны. А с людьми ладить особые способности нужны. Гибкость нужна. Подход.

— Знаем ваши способности, знаем вашу гибкость. И подход ваш известен. Большого ума не надо…

— Вы так думаете? Большого ума, значит, не надо? А моя колонна лучшая в парке. Да что в парке — в городе лучшая… Эхе-хе… Максим Макарович… Дуболом вы, извините.

Шкляр побледнел и перестал жевать. Его сплюснутый с боков хрящеватый нос от гнева стал прозрачным. Шкляр приподнялся со стула… Но тут вернулся Сагателов. Аккуратно проглаженная домашняя куртка была надета поверх светлой рубашки. Сагателов улыбался — заставили переодеться. Поэтому и сердилась жена — принимает гостей в том, в чем возится в гараже.

— Ну и погодка. Клянусь, хороший хозяин собаку не выпустит. — Сагателов подсел к столу, предвкушая приятное продолжение беседы. — Как выходной — погода портится. — Сагателов обвел гостей недоуменным взглядом. Опять спорили о чем-нибудь? И опять Максим Макарович проявил свой строптивый характер?

Шкляр плюхнулся на место. Вохта вновь принялся за свою еду.

— Власть нужна, — проговорил он набитым ртом, — для дела власть нужна.

— Дисциплина нужна, дорогой. — Сагателов не знал, о чем здесь шел разговор. Но странное дело, люди в наше время редко ошибаются относительно темы разговора, заслышав фразу, подобную той, что произнес Вохта.

— Власть нужна крепкая, — упрямо процедил Вохта. — Будет власть — будет и дисциплина. Какая дисциплина без власти? Фан-тас-магория! Утром сегодня слесаря вызвал, кран прохудился. Пришел. Пьяный в дугаря… С утра-то. Под кран башку сунул, чтоб отрезветь малость… — Вохта тяжело повернул голову в сторону Шкляра, сверкнули стекла очков, отражая бледно-сиреневое оконное стекло. — Власть мне, любезный, для дела нужна. Ее и добиваюсь как могу. Гибкость проявляю сообразно ситуации. Поэтому и колонна моя в передовых. И личное уважение к себе имею… А вы со своим новатором парк развалите, попомните мое слово… Не в свое дело лезете. Особенно вы, любезный…

Шкляр хлопнул себя по коленям разом обеими руками.

— Ты что, старик, вздрючился-то? Когда я не в свое дело лез? Если твоего водителя Сергачева засек с неоформленным ремонтом, так я, между прочим, член группы народного контроля, да!

— Да? — насмешливо переспросил Вохта.

— Да! — Шкляр проворно сложил дулю и сунул ее под нос Вохте. — Вот тебе! И волосы красит сдуру. Жених!

Вохта обомлел. Кусок мяса застрял у него в горле.

— Хватит, хватит! — вскричал Сагателов. — Пожилые люди, стыдно.

Вохта пришел в себя, всем корпусом повернулся к Сагателову.

— А что он из себя принца строит! Начальника корчит, елки зеленые… Мало мне без него начальников, — наконец-то произнес Вохта.

— Да ты прожуй, прожуй. Подавишься, — ехидничал Шкляр. — Сел на готовенькое и рад, жует себе бесплатину.

— Не твое жую-то. В рот мне не гляди… Я, по крайней мере, дело сделал. Не то что ты! Пришел и тоже к столу притулился, как чистый, елки зеленые….

Дверь комнаты приоткрылась, и в проеме показалось испуганное лицо жены Сагателова.