Линза разбилась, и фонарное масло выплеснулось прямо в огонь упавшей свечи. Пылающие брызги полетели в разные стороны, оседая на плащах сектантов. Одному досталась особенно щедрая порция горящего масла, и багровое одеяние вспыхнуло гигантским факелом. Человек завизжал, мечась из стороны в сторону, и пылающий плащ развевался за его спиной, словно крылья падшего ангела. Резким толчком горящий сектант опрокинул в воду одного из стрелков и переполошил остальных. Ослепленный болью и ужасом, он продолжал кидаться наугад, ища помощи у своих собратьев. Предугадать его движения было невозможно, и суматоха в подземном тоннеле достигла своего апогея.

— Абаддон! Абаддон! Абаддо-о-о-он! — верещал мальчишка, ликуя и скаля свои демонские зубы.

Жрецы, державшие животных, предназначенных для заклания, тоже поддались всеобщей панике и бросились кто куда. Коза и петух обрели свободу и не замедлили ею воспользоваться. Коза проявила изрядное хладнокровие и, ловко огибая потерявших всякий разум людишек, бесстрашно устремилась во тьму тоннеля. Петух же, ошалев от внезапного счастья, истошно закукарекал, с силой клюнул мучителя, взмахнул крыльями и… тяжело полетел. Впрочем, полет его длился недолго, и спасенная птица камнем рухнула прямо в руки изумленного Ричарда.

Вся схватка продолжалась не дольше минуты. Лодка миновала опасный участок набережной и постепенно уплывала во тьму, лишившись единственного источника света.

Демоненок наконец умолк и, не мешкая, бросился к веслам. Ричард буквально упал на место, прижимая к груди трофейного петуха. Стил уже в полной темноте перезаряжал револьвер. Хладнокровие не изменило старшему сыщику ни на секунду на протяжении всего боя.

Абаддон, с непринужденностью подземного жителя ориентируясь в темноте, выводил лодку на стрежень. Петух оцепенело замер в руках Ричарда, не пытаясь больше вырваться на свободу. Только сердце его билось в бешеном ритме, словно надумало выпрыгнуть прочь из тела.

— Я слыхал про моду на сатанизм, но не думал, что люди могут дойти до такого… — наконец прервал молчание Ричард.

— До того, чтобы резать в подземельях животных, или до того, чтобы стрелять в проплывающих мимо джентльменов? — мрачно пошутил Стил.

— И то и другое совершенно омерзительно, — в тон ему ответил Ричард. — Кстати, почему мышь вас не предупредила?

— В том-то и дело, что предупредила! Но буквально за мгновение до того, как все началось.

— Интересно, почему?

— Как раз это я и пытаюсь понять. Я прислушивался к амулету почти непрерывно. Но мышь молчала, пока мы подплывали, и даже когда вплотную приблизились к этим безумцам. Я уже думал, что опасности нет, как внезапное предупреждение буквально обожгло разум.

— Странно, сокол действует… надежнее, что ли.

— Погодите-ка, я, кажется, понял… Если предположить, что мышь предупреждает не о мнимой, а лишь об очевидной опасности, то все сходится. Пока мы были далеко и сатанисты знать не знали о нас, они не представляли угрозы, и поэтому мышь «молчала». Но стоило им заметить лодку, как все изменилось — угроза стала реальной, о чем талисман и уведомил меня незамедлительно.

— Очень может быть, — согласился Ричард. — Звучит логично.

Вести разговор в кромешной темноте, не видя собеседника, было непривычно, и беседа постепенно затухла.

Вскоре Абаддон, вновь впавший в угрюмую задумчивость, направил лодку к берегу. Какими приметами он руководствовался — так и осталось загадкой. На ощупь выбравшись на камни набережной, сыщики сразу почувствовали себя менее уверенно, чем лодке. Теперь каждый неверный шаг грозил разбитым лбом, а то и чем-нибудь похуже. Ричард к тому же продолжал прижимать к груди спасенного петуха.

Но не прошло и минуты, как острозубый проводник зажег факел, видимо припасенный на берегу специально для таких случаев. Перед друзьями опять открывался узкий тоннель, ведущий в неизвестность.

— Теперь совсем недалеко, — бросил мальчик.

Почти сразу под ногами появились ступени — очень низкие, но столь многочисленные, что казались бесконечными. Несколько раз путь преграждали решетки, которые Абаддон открывал одним и тем же ключом и тщательно запирал за собой. Ричарду стало жарко, а руки постепенно затекали. Петух становился с каждой минутой все тяжелее, но вел себя тихо, как будто понимал, какой участи избежал, и старался не беспокоить спасителя.

Подъем закончился неожиданно. За очередной решеткой оказалась крошечная каморка, почему-то заваленная садово-кладбищенским инвентарем. Лопаты, заступы, грабли, огромные ножницы с длинными деревянными ручками — все эти до невозможности ржавые и давно не чищенные орудия посыпались под ноги сыщикам, едва мальчик открыл решетчатую дверь.

Из каморки был и второй выход — он скрывался за настоящей дубовой дверью, запертой на два огромных засова. Изнутри.

Мальчик положил факел на пол, с видимым трудом отодвинул засовы и толкнул дверь. Сыщики попали в просторное светлое помещение, где обнаружили несколько каменных возвышений, каждое из которых было увенчано гробом. То, что им в первый момент показалось «просторным и светлым», оказалось тесным и сумрачным склепом. Единственный лучик света проникал в него через крошечное витражное окошко на самом верху.