Широкие окна были задернуты тяжелыми шторами, искусно украшенными тесьмой и ниспадающими до самого пола. К ближайшему окну и бросилась Лизи, опасаясь, что может быть настигнута похитителями и водворена назад в темницу. Она юркнула за штору и затаилась, дрожа от страха.

Как показало дальнейшее развитие событий, лучшего маневра в сложившихся обстоятельствах было не придумать. Стоило девушке устроиться в пыльном закутке, как дверь в библиотеку вновь открылась. В маленькую щелочку меж двух портьер Лизи увидела высокого джентльмена из музея. Он почтительно придержал дверь перед господином весьма преклонных лет в коричневом домашнем костюме и зашел следом за ним.

Старик был хмур. Его густые брови низко нависали над темными глазами, а белые, как снег, бакенбарды гневно топорщились. Лицо Высокого оставалось невозмутимым. Мужчины прошли к камину и расположились в креслах спиной к Лизи.

— То, что произошло, Артур, просто возмутительно! — сказал старик с раздражением. — За эти дни вы допустили столько ошибок, что ложа уже беснуется. Кое-кто требует вашей крови.

— «Кое-кому» придется поумерить аппетиты! — огрызнулся Высокий.

— Осторожнее! Вы знаете, как шатко ваше положение. По сути, я единственный, кто стоит между вами и вашими недоброжелателями.

— Я ценю это, Великий Мастер! — почтительно ответил Высокий, но в его тоне Лизи уловила нотку досады.

— Вы в который раз вышли за рамки дозволенного, — продолжил старик. — И только я знаю, насколько далеко. Вы нарушили основополагающие принципы нашей организации! Если бы я не знал, как искренне вы преданы Делу, мой мальчик, право, я бы крепко задумался…

— Я действовал во имя интересов Изначального Замысла!

— Вы должны руководствоваться интересами братства. Оставьте Капитулу трактовку Замысла.

Артур промолчал. Но даже стоя за шторой и не видя лица Высокого, Лизи готова была поклясться, что желваки заиграли на его скулах. Старик между тем продолжил:

— Чем закончилась сегодняшняя встреча? Вы изъяли мышь?

— Нет, Мастер.

— Что помешало на этот раз?

— Нелепая случайность…

— Какая случайность могла помешать человеку с каракатицей?

Лизи чуть не подпрыгнула. Каракатица, конечно же! Вот как называется морская тварь, фигурка которой так неожиданно досталась ей в музее. Но о чем эти двое толкуют? Какие-то мыши, каракатицы… Что за вздор?

— Какой-то болван налетел на меня, и я выронил фигурку.

— Вот поэтому, Артур, мы не пользуемся предметами. — На слове «предметы» старик сделал ударение. — Они делают нас слабее, внушая ложную уверенность в своих силах и мнимое ощущение всемогущества. Вы читали хроники и могли убедиться в этом сотни раз на чужих примерах. Но все же решили испытать эту истину на себе. Рано или поздно предмет подведет — это знает даже младший послушник, но вы-то должны понимать, что подводит не сама фигурка, а слепая вера в ее могущество.

— Я понимаю это, Мастер…

— Случайность… Нет, вам помешала не случайность, а самонадеянность и гордыня!

— Да, Мастер…

— Итак, вы убедились, что каракатица, заставляя врагов ошибаться и совершать глупые поступки, не страхует от ошибок вас самого. Будет вам наукой. Что случилось дальше?

— Люди Стэнли стали теснить нас, но в суматохе его самого подстрелили. А тут еще набежала полиция, и мы были вынуждены отступить.

— Стэнли погиб?

— Видимо, да. Но его тело успели унести, поэтому наверняка сказать не могу.

— Где же теперь мышь?

— Скорее всего, осталась у мальчишки.

— Вы уверены?

Артур задумался.

— Да.

— И как вы намерены ее заполучить теперь?

— Обменяю на девицу.

— На какую еще девицу?

— В музей мальчишка заявился с юной особой, к которой, судя по его поведению, весьма неравнодушен. Уходя, мы взяли ее с собой.

— Вы с ума сошли?! Мало вам сражения в центре Лондона, так еще и похищением людей решили заняться?

— Зато теперь он в нашей власти.

Несмотря на всю опасность своего положения, Лизи внутренне возликовала. Мастер Пустельга — а она не сомневалась, что речь шла именно о нем, — ни за что не бросит ее в беде.

— Вы привезли ее сюда, в нашу цитадель?

— Она ничего не видела.

— Это безответственно, Артур! — Старик разгневался не на шутку. — Вы ведете себя как средневековый флибустьер. Разбой, похищение, шантаж… Когда об этом узнает Капитул, вам несдобровать. Молите бога, чтобы они еще не догадались о каракатице. Вы уже вернули ее в хранилище?