— Один человек из восьми миллиардов — это немного, — ободряюще произнес я. — Хорошо бы, конечно, узнать и другие подробности.

Обычное коммерческое дело, решил я, говоря это. Выудить информацию у конкурента. Я ожидал большего.

Но в ответ прозвучало:

— Пожалуй, тут было бы уместно предисловие… Я перебил:

— Предисловия я обычно читаю в последнюю очередь. Это заявление, кажется, сбило его с мысли — но ненадолго.

— Речь идет о семенах урагары, — сказал он и сделал паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление эти слова произведут на меня. Кажется, результат его не устроил, и он дополнил: — Хвойного сезона.

— Продолжайте, — предложил я, не моргнув глазом. Что такое урагара, я и понятия не имел; но никогда не следует показывать уровень своего невежества.

— Так вот, они исчезли. Похищены. Украдены.

— Так, — сказал я, чтобы сохранить нужный ритм разговора.

— Их необходимо найти. Потому что мир, в котором они находятся, подвергается большой опасности.

— Что — они настолько ядовиты? (Я позволил иронии прозвучать в голосе: в такие штуки я давно уже не верю.)

— Они — источник и инструмент глобальной катастрофы. Подробности мы вам изложим потом, когда договоримся о главном.

— Эти семена что аннигилируют? Вызывают ядерную реакцию? — снова не удержался я от иронии.

Все трое поглядели на меня осуждающе. Как если бы я начал смеяться на похоронах.

— Я имел в виду политическую катастрофу, — послышалось в ответ.

Это прозвучало неожиданно убедительно: опыт подсказывал, что политическая катастрофа — даже и галактического размаха — может начаться по самому ерундовому поводу. Я кивнул и заговорил уже серьезно:

— В каком же мире украденные семена находятся?

— Это вам и предстоит выяснить в первую очередь.

Затем мы постараемся отыскать их и вернуть. Я же сказал вам, что они похищены? Так что ваши действия будут совершенно законными. Но о деталях мы еще успеем. Надеюсь, у вас есть время для восстановления права собственности?

— Безусловно, — заверил его я.

— Конец нити, ведущей к месту, где укрыты похищенные семена, по нашим сведениям, находится в руках именно того человека, о котором я уже сказал. Но сами мы добраться до него не можем. К нему и близко не подпустят никого, прибывшего с Синеры. И он надежно защищен. Очень надежно.

— Я вас понял. — Это подтверждение я сопроводил выразительным кивком, одновременно пытаясь залезть в самые глубины своей памяти. Нет, никакого упоминания об урагаре мой мик там не обнаружил. Ни намека даже на то, с чем эту урагару едят. Ладно. Разберемся как-нибудь. Но и они должны сказать что-то конкретное.

Решив так, я продолжил переговоры словами:

— Я склонен принять ваше предложение — как только вы детально объясните мне, что к чему. Что это за человек? На что Верига ответил:

— Его имя — Альфред. Вернее, это фамилия — во всяком случае, под нею он известен в деловых кругах — и официальных, и закрытых…

Еще бы он не был известен! Ботаник, которого знает вся Федерация, или, во всяком случае, ее интеллигентная часть, член научных обществ и еще — главный озеленитель, чье имя — на ограде каждого деревца. Каждой армагской чинкойи, какими усажены и проспекты, и переулки. Причастен к краже? Гм, почему бы и нет?

— … Легче всего, конечно, подобраться к нему через какую-нибудь известную фирму. Однако для проникновения в такие корпорации нужно время, а у нас его нет. Так что способ сближения — это уже ваша компетенция.

— Не густо. Конечно, придумать что-нибудь можно. Был бы только смысл напрягать извилины.

— То есть?..

— Благотворительный фонд защиты прав собственников находится по другому адресу, и я не имею к нему никакого отношения. А вы еще ни словом не обмолвились о ваших условиях.

— Совершенно справедливо, Я как раз собирался обсудить эту сторону вопроса. Разумеется, мы покрываем все расходы. А что касается вашего гонорара — в какой сумме он должен, по вашему мнению, выражаться?

Давно известно: серьезность намерений заказчика точнее всего проверяется при установлении оплаты. Хотите, чтобы сделка не состоялась, — заломите сумму пострашнее, и заказчик уйдет, если предполагавшееся соглашение не было для него вопросом жизни и смерти. Но бывает, что они готовы не только платить, но и переплачивать: тогда или дело действительно серьезное, либо это блеф.

— Пятьсот тысяч галларов, — сказал я, хотя еще секунду назад собирался запросить на порядок меньше.

Это даже в наше время очень серьезные деньги — если это гонорар, разумеется, а не капитал.