И услышал то, что хотел услышать: «Нет!»

Екатерина Фурцева продолжала работать министром культуры. Николай Фирюбин остался заместителем министра иностранных дел, правда, больше в состав ЦК его не избирали. Нуритдин Мухитдинов пострадал больше всех. Его серьезно понизили — отправили в Центральный союз потребительских обществ заместителем председателя правления.

— Ошиблись в нем, — сокрушался Хрущев, — плохо воспитан как член партии. Пережитки байского есть у него. К нему есть и политические претензии — поддерживал узбекскую групповщину. Плюс нехорошие поступки бытового характера — бьет жену.

Занимался этими кадровыми делами новый хрущевский фаворит Фрол Козлов. Переведенный из Совета министров на Старую площадь, Козлов сразу занял позицию второго секретаря. 2 июня 1960 года в решении президиума записали: «Возложить на т. Козлова председательствование на заседаниях Секретариата ЦК КПСС, а также рассмотрение материалов и подготовку вопросов к заседаниям Секретариата ЦК».

Твардовский пометил в дневнике: «Есть такой человек в руководстве — Козлов, который, когда разговаривает, слушает только себя и сам пьянеет от своего голоса».

Семнадцатого июня 1961 года Фролу Козлову дали золотую звезду Героя Социалистического Труда — за полет Юрия Гагарина в космос. 31 октября 1961 года, на первом пленуме Центрального комитета нового состава, избранного XXII съездом партии, Хрущев сказал: по уставу у нас второго секретаря ЦК нет, но он нужен, и им будет Фрол Романович Козлов.

Козлов родился в деревне в Рязанской области, работал на текстильной фабрике, в 1936 году окончил Ленинградский политехнический институт имени М. И. Калинина. Начинал в парткоме Ижевского металлургического завода, в 1940 году его сделали секретарем Ижевского горкома. На этом посту провел войну. Несколько лет проходил обкатку в аппарате ЦК и получил пост второго секретаря Куйбышевского обкома. После начала «ленинградского дела», когда в городе прошла большая чистка и появились вакансии, Козлова перебросили в город на Неве.

Хрущев сделал Фрола Романовича хозяином Ленинграда. Козлов был грубым и упрямым человеком с узким кругозором. Однажды в Ленинград привезли главу Монголии Юмжагийна Цеденбала. Козлов устроил прием. Произносились тост за тостом. Поскольку присутствовало командование Балтийского флота, Цеденбал поднял бокал за советский военно-морской флот. Тогда Козлов провозгласил ответный тост — за военно-морской флот Монголии. Цеденбал с трудом сдержал смех: в Монголии нет ни моря, ни крупных озер, нет, разумеется, и военно-морского флота.

Хрущеву Козлов импонировал энергией и работоспособностью. Никита Сергеевич взял его в Москву, сделал одним из двух первых замов в правительстве. Хрущев страдал от обилия мелких дел, которые без него не решались. Когда заведующий общим отделом Владимир Малин докладывал ему почту, ворчал:

— Носят уйму бумаг, которые и прочесть-то не успеваешь.

Малин однажды сказал, что показывает ему только половину почты, а то и меньше. Что касается львиной доли бумаг, требующих его подписи, Малин напомнил, что вместо подписи ставит его факсимиле. Никита Сергеевич разразился бранью:

— Какое право ты имеешь без меня выпускать документы? Это же подлог! Я тебя выгоню.

Но Малин резонно ответил:

— Вы досадуете и ругаетесь, когда вам приносят лишь половину того, что вы должны подписывать. А если вам давать все бумаги, вы вообще не смогли бы ничем иным заниматься, кроме как с утра до ночи ставить свою подпись.

В январе 1959 года Анастас Микоян ездил в Соединенные Штаты, он дал интервью американскому телевидению. Его спросили, не сложился ли вокруг Хрущева новый культ личности. Микоян темпераментно опроверг такое предположение: Никита Сергеевич Хрущев очень популярен. Анастас Иванович рассказал, что двух первых заместителей главы правительства, то есть самого Микояна и Козлова, тоже мало критикуют.

— Вы могли бы подумать, что у нас кругом культ личности, — уверенно объяснял американцам Микоян. — Но это не так. Просто поскольку мы хорошо работаем, то нет оснований нас критиковать.

Фрол Козлов тоже ездил в США на открытие советской выставки в Нью-Йорке. В гостиничном номере собрались его помощники и охранники, поставили бутылку коньяка, распили ее. Козлов понюхал пустую бутылку и брезгливо сказал:

— Керосином пахнет. Заменить!

Известный переводчик Виктор Суходрев рассмеялся, вспомнив, что точно так же поступал и Микоян:

— Фрол Романович, да ведь это любимая присказка Анастаса Ивановича.

Козлов мрачно посмотрел на Суходрева:

— При чем здесь Микояшка? У него и шутки армянские.

Товарищи по президиуму ЦК недолюбливали и побаивались Козлова. А Хрущева вполне устраивало стремление Фрола Романовича взять на себя все текущие дела, Козлова радовали частые поездки Хрущева по стране и миру. Козлов сыграл решающую роль в подавлении мятежа в Новочеркасске. Он приказал стрелять в толпу.

«Прозрачные глаза, завитые волосы, холеное лицо и ледяной взгляд» — таким его увидел кинорежиссер Михаил Ильич Ромм.