«Товарищ Пырьев, — говорится в справке отдела культуры ЦК, — обвинил работников аппарата Министерства культуры в том, что они будто бы неуважительно относятся к работникам киноискусства и мешают им в работе».

Справку подписали заведующий отделом культуры Дмитрий Поликарпов и заведующий сектором кино Владимир Баскаков.

Владимира Евтихиановича Баскакова вскоре перевели в Министерство культуры. Он стал заместителем Фурцевой и одновременно начальником Главного управления по произво детву фильмов. Начинал Баскаков с военной журналистики, служил в газете «Красный воин», окончил Московский областной педагогический институт. В 1956 году его взяли инструктором в отдел культуры ЦК КПСС, в 1960 году он возглавил сектор кинематографии.

«Настроение у Фурцевой, — рассказывал Владимир Баскаков, — менялось быстро, стоило сменить круг общения. Общение, которое было ее работой, было и ее ежедневной радостью. Снимая „Войну и мир“, потом получившую „Оскара“, Сергей Бондарчук обошел художественный совет студии, получив „добро“ на выбранных им актеров у министра. И, напротив, Фурцева закрыла для Ролана Быкова роль Пушкина. Собственное восприятие было для нее аргументом. Но она поддавалась убеждению, особенно если разговор шел наедине. К людям искусства относилась с пиететом, хотя и верила в возможность партийного контроля над ними. У нее были свои пристрастия — Бондарчук, Ефремов, Рихтер и, конечно, Плисецкая».

Фурцева сделала все, чтобы Московский международный кинофестиваль стал постоянным. Второй кинофестиваль открылся во Дворце спорта в Лужниках.

«Внезапно по гигантскому залу прокатывается буря аплодисментов, — писали на следующий день газеты. — В ложе появляются руководители Коммунистической партии и правительства Советского Союза… Никита Сергеевич Хрущев дружески улыбается собравшимся в зале, аплодирует участникам фестиваля».

С речью выступила министр культуры.

— Свое высокое призвание, — читала Екатерина Алексеевна подготовленный для нее высокопарный текст, — мастера советского кинематографа видят в служении человеку, в том, чтобы прославлять его созидательный труд, раскрывать богатый духовный мир человека, окрылять его благородные стремления и страстно звать в будущее. Мы — советские люди — большие оптимисты. И это понятно. У того, кто строит новое, мысли всегда устремлены в светлое будущее. А будущее нашей страны, нашего народа — прекрасно!

С режиссерами, людьми, у которых по определению, мягко говоря, сложный характер, надо было учиться ладить. Но и с артистами, особенно популярными, познавшими успех, знающими себе цену, Фурцевой было очень трудно. Капризы! Настроения! Не только у женщин, но и у мужчин.

В 1962 году Фурцева начала продвигать проект киноэпопеи по роману Льва Толстого «Война и мир». Загвоздка состояла в том, что проектная стоимость ленты оценивалась в четыре миллиона рублей, то есть в четыре раза дороже самого масштабного фильма, снятого к тому времени. И это без шефской помощи Министерства обороны, которое бесплатно обеспечивало съемки масштабных батальных сцен.

Один из зрительских кумиров того времени Олег Александрович Стриженов обиделся на Сергея Федоровича Бондарчука, взявшегося снимать «Войну и мир». Сначала предполагалось, что он сыграет Долохова. Но роль перешла к Олегу Николаевичу Ефремову. Возникла другая идея: Стриженов — князь Болконский. А Стриженов знал, что роль предлагалась уже многим актерам, и обиделся, что к нему обращаются тогда, когда другие отказались или не подошли. В сердцах бросил, что у Сергея Бондарчука вообще сниматься не станет.

«Однажды я сплю, — вспоминал Стриженов, — окна зашторены, и тут звонок:

— Это Фурцева!

Кокетливым тоном. А я спросонья не пойму — день или ночь. И решил, что это кто-то из девочек киношных решил меня разыграть. И понес на нее чуть ли не на нашем фольклоре. А потом бросил трубку. Она перезванивает. Слышу, в голосе низы появились:

— Олег Александрович, это действительно Екатерина Алексеевна говорит…

Короче, через пару часов я был у дверей ее кабинета. По коридору туда-сюда ходит Бондарчук. Только я подумал: вот, может, мы сейчас с ним поговорим, и я его прощу, — а тут секретарша Фурцевой меня к ней на ковер вызывает. За столом целая коллегия. От Сергея Герасимова до чиновников всяких. Ну, ясно. На испуг будут брать. Но я же никого не боюсь… И вдруг слышу из уст Фурцевой гневное:

— Я не понимаю, почему вы не хотите играть любимый образ нашей молодежи?!

А я и говорю:

— Екатерина Алексеевна, я окончил два учебных заведения — художественное училище и театральное. И только и слышал, что у нашей молодежи всего два любимых героя: Овод и Павка Корчагин. А вот то, что князь Андрей стал любимым образом молодежи, я впервые от вас слышу. Но не печалюсь, ведь Овода я сыграл.

Герасимов, сидевший напротив меня, просто заплясал на стуле и с хохотом выбежал из кабинета. А Фурцева многозначительно стала расспрашивать, как я живу. Попроси я тогда орден, звание, другую квартиру — уверен, дали бы. Но я ответил, что живу, мол, себе потихонечку, чего и всем желаю».

На роль князя Болконского Фурцева предложила Бондарчуку молодого Вячеслава Тихонова…

— Интересная женщина, — вспоминал Юрий Никулин. — Может, не шибко умная. Но умела командовать, не забывала, что министр. Она спасла «Кавказскую пленницу». Этуш играл в этом фильме роль «товарища Саахова». А у парторга «Мосфильма» фамилия была Сааков. И начальство уперлось: надо переозвучивать фильм! А это лишнее время, а главное, деньги. Я проверенным способом отправился на прием к Фурцевой. Без десяти десять утра стою в коридоре у ее приемной. Она улыбнулась: «О, какими судьбами?» — зашла в кабинет, там ей сделали какие-то уколы, и запустили меня. Я рассказал всю эту историю. Фурцева схватила телефон, связалась с директором студии: «Эт-то что за идиотство?» Тот ей ответил: что вы, что вы, никто и не ставил так вопрос, видимо, какое-то недоразумение, фильм уже готов и скоро выйдет на экраны.