Екатерина Фурцева отвечала за школы, за работу с детьми, за летний отдых школьников. К тому же Фрунзенский район взял на себя шефство над подмосковной Истрой, которая оказалась фронтовым городом. Ни один город в Подмосковье не пострадал так сильно, как Истра. Отступая, немцы его сожгли. Богуславский и Фурцева отправили туда строителей, которые восстановили и оборудовали больницу, затем школу.

Секретарь горкома и обкома комсомола Николай Прокофьевич Красавченко обратился к партийному руководству столицы с предложениеи провести месячник по подготовке детских домов к зиме: «В городе Москве и Московской области имеется 140 детских домов, в которых воспитываются 14 200 детей… Особенно напряженное положение в большинстве детских домов с обеспечением топливом. Зимняя обувь и одежда для воспитанников детдомов имеется в недостаточном количестве, причем ввиду плохого качества установленный срок носки, как правило, не выдерживается. Для преодоления всех этих трудностей детским домам необходима широкая помощь…» В пример Николай Красавченко привел успешную работу Фрунзенского района: «Во Фрунзенском районе г. Москвы созданы бригады для ремонта детского дома, на предприятиях района организована починка и реставрация мебели (175 табуреток, 50 стульев, шкафов), изготовляется посуда (1600 столовых и чайных ложек, 200 тарелок, кухонная посуда и т. д.)…»

Каждую весну, перед летними каникулами, под председательством Фурцевой создавали районную лагерную комиссию. На заседания вызывали директоров предприятий, которые отчитывались о состоянии пионерских лагерей, о готовности их принять детей на отдых. Комиссия же утверждала начальников лагерей и их заместителей по воспитательной работе. Старших пионервожатых подбирал райком комсомола. Екатерина Алексеевна занималась и подготовкой школ к новому учебному году. Как второй секретарь отвечала и за жилищное строительство на территории района.

А положение с жильем в городе было отчаянным. После войны в столице создавались все новые ведомства, растущий аппарат требовал квартир, которых катастрофически не хватало. 4 марта 1946 года заведующий отделом городского хозяйства МГК Василий Михайлович Майоров отправил справку первому секретарю Георгию Попову — о неудовлетворительном состоянии дома 62 по улице Усачева и злоупотреблениях при распределении жилой площади:

«За последнее время от жильцов дома № 62 по улице Усачева, принадлежащего Московскому авиационно-технологическому институту наркомата авиационной промышленности, систематически поступают жалобы в ЦК ВКП(б), МГК ВКП(б) и Моссовет на бесхозяйственное содержание дома и незаконное разбазаривание жилой площади. В своих заявлениях жильцы сообщают, что в настоящее время институт производит массовое вселение в дом граждан, которые не имеют на это право.

В течение ряда лет институт совершенно не уделяет внимания нормальной эксплуатации дома, в результате чего дом как следует не отапливается, канализация в неисправном состоянии, электроосвещение нормально не работает, и все жители этого дома поставлены в крайне тяжелые жилищные условия… Температура в комнатах не превышает 5–7 градусов… На всех этажах в главном корпусе вместо двух уборных на 22 квартиры оставили по одной… Уборные находятся в антисанитарном состоянии и без резиновой обуви пользоваться ими невозможно… В силу того, что дом фактически не отапливается, электроэнергия расходуется варварски, во всех кухнях горят по 6–8 плиток, в комнатах установлены самодельные двух-трехкиловаттные печи…

Вместо наведения порядка в доме и создания жильцам нормальных бытовых условий руководство института без ведома Фрунзенского райисполкома и Моссовета втихомолку занялось незаконным переоборудованием помещения детского сада и бывшей столовой под индивидуальные квартиры для руководства института… Вместо прекращения работ по указанию Моссовета и Фрунзенского райисполкома директор института т. Попов и его заместитель т. Гордополов спешно организовали круглосуточные работы и дали указание начальнику ЖКО т. Корсик не пускать в дом представителей Моссовета, райисполкома и МГК ВКП(б)…

Дирекция института всех студентов переселила в общежития за город (станция Салтыковка), а жилые комнаты на улице Усачева раздает „руководящему“ персоналу и работникам ОРСа. Например, заместитель директора института т. Гордополов имеет квартиру из двух комнат 30 кв. м на площади Свердлова, дом № 2/4, кв. 13, кроме того, отделывает себе квартиру по улице Усачева, дом № 62, и подал заявление в 107-е отделение милиции на прописку его вместе с дочерью, оставив жену с другим ребенком в ранее занимаемой квартире…

Партбюро института, зная об этих безобразиях, никаких мер не принимает. Отдел городского хозяйства МГК ВКП(б) считает необходимым обсудить данный вопрос на бюро МГК ВКП(б)».

Екатерина Фурцева немедленно исправила отмеченные недостатки и доложила в горком.

Выжить в аппаратной среде и продвинуться по карьерной лестнице женщине в те годы было очень непросто. Иерархия чинов была нерушима, как в армии. Начальники, конечно, бывали разные. Но мало кто терпел самостоятельных подчиненных. Как правило, попытки высказать собственное мнение пресекались. Более всего ценились дисциплина и послушание, умение угадать, чего желает непосредственный начальник.

Писатель Андрей Платонов отмечал, что не всякое угодливое слово нравится вождям. Надо, чтобы это лакейское слово было сказано вовремя. Не годится, если оно произнесено с опозданием, и оно часто вызывает гнев, если высказано до срока, — начальство терпеть не может «забегальщиков».

Екатерина Алексеевна Фурцева быстро усвоила основные правила достижения успеха в партийном аппарате и выдвинулась на первые роли. Поручил Фурцевой самостоятельную работу новый руководитель Москвы Георгий Михайлович Попов. Он пользовался правом назначать первых секретарей райкомов партии, задним числом получая формальное одобрение оргбюро ЦК. Попов был грубым и малограмотным человеком; подбирая себе команду, предпочитал людей хватких и напористых. Эти качества он оценил и в Фурцевой.