Да, она жестоко играла с ним сегодня: отпускала на миг, чтобы в следующую минуту снова схватить коготками… Круг сжал челюсти: однажды он уже признал себя побежденным, второй раз не станет. Он прикинул, куда же ему все-таки двигаться. Но выходило, что к кораблю нельзя. Летя к кораблю, он в любом случае попадет как раз в чашу рефлектора. Для самоубийства удобно; но он хотел иного.

Смерть была бы, конечно, легкой и быстрой. Но вместе с ним наверняка испарился бы и метеоритик; а вот этого произойти не должно. От рефлектора следовало уйти. Потом можно было умереть, послав перед тем тот же сигнал в надпространство, тогда метеорит в конце концов все-таки попал бы в руки людей: не сейчас, так в руки ребят с другого корабля, идущего на Эвридику, не в этом году, так через десять лет. Если же он испарится вместе с Кругом, то уж никогда ни в чьи руки не попадет. Следовательно, лететь надо было не к кораблю, а в сторону от него, сколь бы диким это ни казалось.

Последние полтора часа научили Круга принимать дикие, на первый взгляд противоестественные решения без долгих размышлений и сомнений. Поэтому он торопливо (времени оставалось всего ничего) развернулся при помощи рулей так, чтобы оказаться к кораблю боком: лететь предстояло спиной вперед. Затем, пошарив рукой в пространстве, выудил электромагнитный экстрактор, довольно массивный инструмент. Обычно масса казалась его недостатком, но сейчас она обратилась в достоинство.

Он примерился, как он отбросит экстрактор: не замахиваясь, а от груди, чтобы не сбить себя с курса. Затем он поднес обеими руками инструмент к груди и, стремительно разгибая руки, швырнул его прочь. За экстрактором последовали клещи; он запустил ими в пространство со всей силой, на которую были способны сервомоторы скваммера. При этом он подумал, что кто-то будет крайне удивлен, выудив однажды в пространстве метеорит, имеющий форму клещей. Каких только теорий не создадут по этому поводу те, чью обшивку эти клещи когда-нибудь помнут… За клещами последовал универсальный ключ и другие инструменты, и вот рефлектор начал медленно, неохотно отползать в сторону. Круглое лицо смерти с досады вытягивалось все больше, но поделать она ничего не могла: он был уже в стороне.

– Погоди еще, – сказал Круг вслух. – Ты еще увидишь…

Корабль поворачивался к нему бортом. Теперь, когда Круг помнил о нейтрализаторе, если бы можно было еще раз изменить направление движения, он, может статься, и успел бы достичь борта. Круг пошарил в кармане. Там не было ничего, кроме метеорита. Большая масса, именно такая, какая нужна. Но Круг знал, что метеорита он не бросит.

– Самому дороже! – сказал он сквозь зубы.

Но и висеть в бездействии, ожидая, пока корабль действительно тронется и исчезнет вдали, он не собирался. Он хотел двигаться. Бороться. Пусть без всякой надежды на успех. Пусть зря. Но бороться. Быть разбитым – но не сдаться.

И тогда он совершил очередной нелогичный поступок.

Включив на миг руль, он повернулся головой к кораблю. А затем сделал то, что делает всякий утопающий: поплыл.

Он плыл, хотя это было крайней глупостью – плыть в пространстве, где не от чего было оттолкнуться. Он выбрасывал вперед руки и делал ногами движения, какие делает пловец. Скваммер послушно загребал пустоту своими широкими броневыми ладонями, шевелил тяжелыми ногами – плыл, плыл…

Круг не знал, сколько времени он плыл, потому что для того, чтобы взглянуть на корабль, надо было изменить свое положение в пространстве, а он не мог терять времени. Он плыл долго, очень долго, целую вечность. И почти не удивился, когда рядом с ним что-то блеснуло. Покосившись, он увидел, что это – борт корабля. И еще сильнее заработал руками.

…Его ждали возле открытого люка и подхватили, едва только Круг добрался до него. Лифт опустил его в камеру. Освободившись от скваммера, Круг попытался вытащить из кармана метеоритик и переложить его в комбинезон. Он возился, равнодушно поглядывая на обступивших его людей и видя их, как сквозь туман, и не слыша, что ему говорят, и отвечая что-то непонятное.

Он почувствовал, что ему страшно хочется спать. Громадным усилием воли он заставил себя вслушаться, но улавливал лишь какие-то обрывки фраз.

– Как? Он вышел, и не доложил?..

«Главный электрик», – смутно подумал Круг.

– Он не мог отстать. Потому что фотоэлектрический счетчик того люка, через который он выходил, отметил, что один человек вышел за борт. Данные всех счетчиков идут к киберинженеру, который немедленно блокирует двигатели. Если бы хоть один люк сообщил, что человек возвратился, блокировка была бы снята. Но он не вернулся, и десять минут назад, когда пришла пора разгоняться, двигатель не сработал…

«Главный инженер».

– …Наказать, и как следует…

«Третий пилот», – подумал Круг, слабо усмехнувшись.

– …И мы увидели его в двухстах метрах. Он не отвечал на сигналы и делал странные движения. Словно у него были судороги…

«Главный врач из этих – из пассажиров. Какие судороги, я плыл».

– Мы выкинули направленное поле при помощи той самой антенны, которую он исправил. Навели на него минусовый заряд, и после этого сам корабль – положительно заряженная оболочка – подтянул его, словно на веревке. Несложный способ, мы так перемещаем грузы в пространстве.

«Опять главный электрик. Правильно, а я и забыл – есть такой способ. Мне-то он был ни к чему».

– …Он потерял килограммов пять. Немедленно уложить…

«Наш доктор, судовой», – узнал Круг.

– …А как он?..

Но Круг совсем перестал слышать. Стиснув зубы, он все-таки вытащил метеоритик из кармана и вложил его в чью-то первую попавшуюся руку. Послышался тяжелый удар об пол – кто-то вскрикнул, – и изумленная тишина. Круг хотел что-то сказать, но сумел только:

– Вот…

Потом устало и сонно улыбнулся и спросил: