— Подумайте, как будет неловко, — опять заговорил Хал. — Ваша драма уже разыгрывается на подмостках, как, например, позавчера, только на большей сцене и перед более важной публикой. И вот, наконец, denouement [12] , и вы обнаруживаете, что вы не только не оправдались в глазах рабочих Северной Долины, но вынесли сами себе приговор перед лицом целого штата, доказали всему обществу, что вы нарушители закона; мало сказать — нарушители, ослы!

На этот раз начальник охраны так долго смотрел на Хала, что даже забыл про сигару, и она потухла. Хал в это время сидел в самой непринужденной позе и таинственно улыбался. Коттону вдруг показалось, что на глазах у него происходит превращение: шахтерский комбинезон исчез и вместо рабочей одежды на Хале очутилась фрачная пара.

— Что за чертовщина! Кто вы такой? — воскликнул Коттон.

— Вот, пожалуйста, — рассмеялся Хал, — вы хвастаетесь работой своих шпиков. Так поручите им это дело. Молодой человек двадцати одного года; рост — пять футов десять дюймов; вес — сто пятьдесят два фунта; глаза карие, волосы каштановые, волнистые; характер приветливый, любимец дам — по крайней мере так всегда пишут о нем в разделе светской хроники. Исчез в начале июня. Считается, что он охотится в Мексике на горных козлов. Как вам известно, Коттон, в нашем штате — высшее общество имеется только в одном городе; причем в счет идут всего двадцать пять — тридцать семейств. Для таких шпиков, как ваши, легче легкого все узнать!

Помолчали, пока Хал не заговорил снова:

— Ваш испуг свидетельствует о вашей сообразительности. Угольной компании повезло: хоть один из начальников охраны оказался бывшим джентльменом.

Бывший джентльмен снова вспыхнул.

— Ни черта не понимаю! — пробормотал он словно про себя. Затем, стараясь сохранить хладнокровие, сказал: — Вы морочите меня!

— Морочить друг друга, как вы изволили сказать, Коттон, — любимое занятие светской публики. В нашем кругу общение между людьми, особенно между молодежью, на добрую половину состоит именно в этом.

Начальник охраны внезапно поднялся со своего места.

— Я бы вас попросил удалиться наверх на несколько минут, если вы не возражаете.

Хал не мог удержаться от смеха.

— Возражаю, конечно, и очень серьезно. Тридцать шесть часов меня держали на хлебе и воде взаперти. Я хочу пройтись и подышать свежим воздухом.

— И все-таки мне придется отправить вас наверх, — извиняющимся тоном сказал Джефф Коттон.

— Другое дело, если вы прикажете, — тогда я пойду; но вы за это отвечаете. Вы меня заперли без прокурорской санкции, не предъявив никакого обвинения, не дав возможности посоветоваться с юристом. Если не ошибаюсь, вы за это подлежите уголовной ответственности, а Компания — ответственности по гражданскому кодексу. Вам, конечно, виднее, но я лишь хотел внести полную ясность в это дело. Вы меня спросили, не возражаю ли я против того, чтобы вернуться наверх, и я отвечаю: да, и очень серьезно!

Начальник охраны постоял несколько секунд, нервно покусывая кончик потухшей сигары. Потом подошел к двери и позвал:

— Эй, Гас! — Появился уже знакомый Халу сторож, и Коттон что-то шепнул ему, после чего тот ушел. — Я скаэал ему, чтобы он принес вам поесть. Можете располагаться здесь. Вас это устраивает?

— Как сказать… — ответил Хал, понимая, что перевес на его стороне. — Вы приглашаете меня как арестанта или как гостя?

— Бросьте вы это! — сказал начальник охраны.

— Но я должен знать свое правовое положение. Это будет иметь значение для моих адвокатов.

— Считайте себя моим гостем!

— Но когда гость поел, он может уйти, если пожелает!

— Насчет этого я вам скажу, когда вы кончите есть.

— Ну, так спешите все обдумать, — я ем очень быстро!

— А вы обещаете, что не уйдете до тех пор?

— Если уйду, — со смехом ответил Хал, — то только на свое рабочее место. Вы сможете найти меня у весов, Коттон!

Начальник охраны вышел, а через несколько минут явился сторож, неся еду, представлявшую разительный контраст с тем, что приносил раньше. На подносе были два яйца всмятку, масло, ветчина, картофельный салат, булочки и чашка кофе.

— Очень хорошо! — снисходительно заметил Хал. — Это даже лучше, чем бифштекс с картофельным пюре!

Не предлагая помочь, Хал наблюдал, как сторож освобождает перед ним место на столе для подноса. Затем он удалился, и Хал приступил к трапезе.

Хал уже доедал, когда начальник охраны вернулся и с озабоченным видом уселся на вращающийся стул. Дожевывая последние куски, Хал поглядывал на него и улыбался.

— Коттон, — сказал он, — вы знаете, что по манерам за столом судят о воспитании. Вы заметили, что я не сунул салфетку за ворот, как какой-нибудь Алек Стоун?

— Все понятно! — ответил Джефф Коттон.

Хал положил вилку и нож рядышком на тарелку.

— Ваш человек забыл принести чашку с водой, чтоб ополоснуть пальцы. Ладно, не беспокойтесь! Можете позвонить ему, пусть забирает поднос.

Начальник охраны воспользовался собственным голосом вместо звонка; на зов явился сторож.

— К несчастью, — сказал Хал, — когда ваши люди позавчера обыскивали меня, они выронили мой кошелек, и у меня нет мелочи дать на чай официанту.

«Официант» подарил Хала таким взглядом, словно собирался укусить его, но начальник ухмыльнулся.