Шрифт:
— Киев придет в упадок, — Мишка старался говорить со всем возможным почтением, — а Москва, наоборот, станет самым крутым городом…
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Во времена Долгорукого Киев все еще оставался самым главным городом на Руси. Княжить в нем — занять его «стол» — было мечтой любого князя, в жилах которого текла кровь Рюрика. Остальные не могли претендовать на столь великую честь. Лишь гораздо позже Киев «пришел в упадок», то есть перестал считаться главным городом Руси: сначала в 1252 году Александр Невский, получивший ярлык на «всю Русскую землю», перенес свою резиденцию во Владимир, а затем в 1299 году Киев покинул и митрополит всея Руси. С этого момента номинальный «центр земли Русской» переместился во Владимир. Кстати, все, что «предсказали» Маша и Мишка Юрию Владимировичу — правда.
— Крутым? — не понял воевода.
— Потому что на семи холмах, — подхватила Маша.
И дальше они с Мишкой в два голоса принялись расписывать, какой замечательный город будет заложен Долгоруким, какой памятник поставят посреди этого города, и монеты с портретом князя отчеканят, и вообще будут его чтить-почитать…
— А Киев, — упрямо спросил князь, — в Киеве я сяду?
И тут у Миши в памяти вдруг всплыл параграф из учебника истории.
— Точно! Вы завоюете Киев…
Тут бы ему и остановиться, увидев торжествующее лицо Долгорукого, но он по инерции выпалил:
— …и вас там убьют!
Повисла нехорошая тишина. Дружинники, как по команде, взялись за рукояти мечей. Князь сидел, не шевелясь.
— Точно убьют?
— Кажется, — жалобно ответил Миша. — Вроде как отравят.
— Свои?
Долгорукий окинул присутствующих подозрительным взглядом, под которым все съежились. Подробностей смерти основателя Москвы Миша не помнил, но от греха подальше заявил:
— Нет, что вы! Киевляне!
Все, включая князя, облегченно выдохнули.
— Ладно, — решил он, — оставлю вас при себе.
— Так самозванцы это! — попытался спорить прорицатель, но Долгорукий отмахнулся.
— Ты иди умойся лучше! Были бы самозванцы, сказали бы, что до старости доживу… Накормить их!
Княжий предсказатель ушел с перекошенным от злобы лицом.
Мишу с Машей отвели в небольшие покои, в которых помещались только стол и длинные лавки. Стол заставлен тарелками с едой. Тарелки такие же, как у Феклы — деревянные. И даже погрязнее.
— Ешьте! — объявил их конвоир и захлопнул дверь.
Мишка тут же схватил в руку кусок обжаренного мяса и начал его обгладывать.
— Всю жизнь мечтал так поесть, — прочавкал он, — дома ж не дают, достали уже со своими ножами-вилками. Эх, соли б еще!
Маша скромно грызла кусочек лепешки.
— Этот волхв нас убьет, — тихо сказала она, — мы заняли его место при князе.
— И что? — спросил Мишка, поискал взглядом салфетку и утерся рукавом. — Пойти к нему с повинной?
— Может, стоит с ним просто поговорить? — предложила Маша.
— О чем ты собираешься с ним разговаривать? Ты видела, как он на нас смотрел? Да он тебя по стенке размажет!
Маша пригорюнилась, но буквально на минутку.
— Давай вернемся к Фекле! — сказала она и вскочила.
— Зачем еще? — заныл Мишка, которому после сытного обеда было лень двигаться.
— Спросим у нее, что нам делать дальше. Она же с кем-то там постоянно разговаривает, может, ей подскажут…
Девочка вскочила и подбежала к двери.
— Выпустите нас, — заявила Маша стражнику, который перегородил ей дорогу.
— Нельзя, — отрезал часовой.
Маша удрученно села на место.
— Вот ничего без меня сделать не можешь, — сказал Мишка и встал. — Мы будущее видим, — сообщил Мишка стражнику, — вот я и вижу, что ты нас отпустишь, а тебе за это ничего не будет.
Воин завис наглухо, и пока он хлопал глазами, Миша с Машей успели проскочить мимо него за дверь.
— Могла б и спасибо сказать, — сказал Мишка, оскорбленный тем, что Маша не оценила его выдумку.
— За что? — отрезала девочка. — За то, что сбежать хотел, когда меня волхв схватил?
— Я за помощью хотел сходить! — крикнул Мишка.
— Ага, конечно!
Маша скользнула по Мише взглядом холодным и противным, как лягушка. И у него внутри стало так же холодно и противно. Ведь действительно сбежать хотел, что уж себя-то обманывать… Чтоб заглушить это противное чувство, Мишка принялся ругать все вокруг.
— Как они тут живут? — сказал он раздраженно. — В их двери только карлик пройдет, не треснувшись головой. И в каком веке, наконец, придумают туалеты?!
Фекла была у себя во дворе. Она сосредоточенно толкла в ступке что-то зеленое и довольно вонючее.