— У них были инструкции следовать за сотовым телефоном и ликвидировать Тутанхамона и Нефертити, — оправдываясь, заявил Грей. — Сомнений, что телефон находится в грузовике, практически не оставалось, но наших мишеней там не было и близко.

— Никто там не натолкнулся на то, что могло бы указывать на их связь с нами? И что, собственно, с сотовым телефоном?

— Нет, сэр. Открыли сильный огонь, и телефон, видимо, был уничтожен. Должен сказать, что я беспокоюсь за наших агентов. Германия отменила смертную казнь еще в 1949 году, но настроения здесь такие, что могут и вновь обратиться к этой практике, как раз в данном случае. Любой из них может заговорить.

— Мы не должны этого допустить! Ликвидировать их обоих.

— Даже если нам удастся найти кого-то, кто будет готов сделать это и получит доступ в камеру, — с сомнением заметил Грей, — это будет очень дорого стоить.

— Мне абсолютно наплевать, сколько это будет стоить. Найдите кого-нибудь там, внутри!

Уайли с размаху швырнул трубку на рычаг шифровального устройства, вскочил из-за своего письменного стола и нервно зашагал по кабинету. Германский канцлер уже назвала эту автокатастрофу бойней, и она требует объяснений. Он подумал о том, что нужно бы ввести в курс нового директора, но тут же отбросил эту мысль. Прежний режим просто отрицал бы любую свою причастность, но, если об участии в этом ЦРУ станет известно новому президенту, для Уайли все будет кончено. А четырьмя этажами ниже разгорелся горячий спор между Ларри Дэвисом и Эллен Родригес.

— Господи, Ларри! Я понятия не имею, что должны были сделать О’Коннор и Вайцман, чтобы так достать наше руководство, но это путь к полной потере контроля за ситуацией! — Зеленые глаза Родригес сверкали. — Десять человек погибли, включая двоих детей, и все из-за того, что мы отправили туда банду убийц. Пальба любителей по всему, что движется!

— Если вам, Родригес, не хватает пороху заниматься серьезными вещами… — В комнату широким шагом вошел Уайли. — Что у нас есть, кроме этого хаоса в Геттингене?

Дэвис почесал свою лысую макушку.

— Похоже, что наши мишени находятся не в Геттингене, а в Бад-Аролсене, — сказал он, бросив при этом взгляд на Родригес. — Мы заглянули в книгу посетителей, и Нефертити зарегистрировалась там под своим настоящим именем.

— А почему же она использовала свое настоящее имя?

Дэвис пожал плечами, и тогда в разговор вступила Родригес:

— Возможно, потому что поиск документов необходимо заказывать заблаговременно, а когда Вайцман звонила в Международную поисковую службу, она еще не знала, что окажется у нас под прицелом.

— Тутанхамон был с ней?

— Ее сопровождал мужчина, который подходит под его описание, — быстро ответил Дэвис.

— И где же они сейчас?

— Мы точно не знаем, но посылаем своих агентов в Бад-Аролсен, — сказал Дэвис.

— Что я считаю большой ошибкой.

Уайли повернулся к Родригес.

— Почему?

— Во-первых, потому что Германия — это не какая-то там страна третьего мира, где убийства являются частью повседневной жизни, — ровным голосом ответила Родригес. — Все, начиная от самого канцлера, требуют сейчас объяснений последних событий в Геттингене, и полиция по всей стране находится в состоянии повышенной боевой готовности. Если мы начнем собирать агентов в такой маленькой деревне, какой является Бад-Аролсен, это только привлечет к ней нежелательное внимание. Во-вторых, крайне маловероятно, чтобы наши мишени по-прежнему оставались там.

— А это еще почему?

— Я раньше работала с О’Коннором. Он является — или являлся — высококлассным агентом. Он надеется на лучшее, предполагая самое худшее, и поэтому будет ожидать, что мы бросимся за ним в погоню. Он не останется там ни на секунду дольше, чем это будет необходимо.

— И где же, вы полагаете, он может находиться сейчас?

— О’Коннору уже известно о наших планах касательно Вайцман, и, зная О’Коннора, могу утверждать: он догадывается, что у нас — у вас, — уточнила она, — в отношении него точно такие же планы. Наш осведомитель из Бад-Аролсена сообщил, что Вайцман заказала для ознакомления документы из концентрационного лагеря Маутхаузен. Они могут направиться туда, хотя почему О’Коннор сопровождает Вайцман, я не понимаю. Возможно, это каким-то образом связано с той конференцией по культуре майя.

— На вашем месте, Родригес, я бы вплотную занялся выяснением того, где они находятся, — ответил Уайли, и голос его прозвучал угрожающе. Он повернулся к начальнику оперативного штаба. — Свяжитесь с Веной насчет пересечения ими границ Австрии, и я хочу, чтобы были взяты под наблюдение аэропорты и вокзалы. Проверьте компании по аренде автомобилей в этом районе, и я хочу, чтобы вы послали кого-то в концентрационный лагерь Маутхаузен. Я хочу поджарить этих двоих.

Маутхаузен

О’Коннор припарковал машину у зловещих каменных стен Маутхаузена, за которыми во время войны фашисты убили более 120 000 человек. За исключением тесных и убогих бараков, которые были снесены, все здесь осталось таким же, каким было в 1938 году, когда сюда привезли семью Алеты. Лагерь в наши дни является мемориалом погибшим здесь невинным жертвам нацизма.

Стояло раннее воскресное утро, так что на стоянке было пусто. Автобусы с туристами приедут сюда позже. О’Коннор с Алетой молча прошли к главным воротам. Длинные черные волосы Алеты спадали ей на плечи, и утренний ветерок нежно играл их прядями.