Шрифт:
— Душегуба завсегда тянет на старое место…
— Прямо стыд слушать, чего такое болтают! Старый человек отдохнуть приехал, а его заперли, как конокрада. Небось мается, голодный…
Лейтенант молчал, цепляя огурчик. Норовил вставить свое слово лесник, но лейтенант значительно посматривал на него.
— Поди-ка, Мартын, все же отнеси ему поснедать, — сказал Еремеич, — да заодно погляди, как он там…
Бабы натолкали в миску картошки, сала, огурчиков.
— Небось и выпил бы с устатку?
— Не положено, — пресек лейтенант.
Лесник ушел, а в доме продолжали высказывать мнения, пока не вернулся лесник. Вернулся с пустой миской, рушник в грязи, рот скосился, не может схватить дыхания.
— Убег!
Лейтенант поднял аврал. Собрал парней и повел их в лес. Но дело шло к сумеркам, стали быстро терять друг друга, искать было бесполезно, а поэтому решили на околице оставить сторожа, а самим пойти довечерять. На обратном пути остановились у сельсовета, обсуждая вполголоса, как это мог так незаметно доктор удрать.
— Как же он, старый, вылез из окошка?
— Оно и непонятно. Дверь была на щеколде, так и осталась на щеколде..
— А вещички он с собой прихватил?
— Я и не посмотрел. Как увидел — нет его, так и бежать…
Лейтенант заглянул в бурьян.
— А это что?
Чемоданчик лежал на месте. Тогда лейтенант прошел в сени, поднял щеколду и хотел было открыть дверь, как вдруг изнутри послышался вежливый голос:
— Пожалуйста, входите!
Старый солдат, лесник грохнулся на пол, укрываясь от пули. Лейтенант отжался в сторону, медленно вытащил пистолет и поднял его дулом кверху, чтобы дать предупредительный выстрел.
— Ни с места, стрелять буду! — заорал лейтенант и, напрягшись, саданул каблуком в двери…
СУДЬБА ИГРАЕТ ЧЕЛОВЕКОМ
Из-за стола встал навстречу доктор:
— Мне пришлось отлучиться на некоторое время, но я, к сожалению, не могу раскрыть вам, куда. Я связан словом. Но зачем — охотно скажу. Понадобилась помощь. Ничего опасного. Обыкновенный вывих…
Доктор закатал брючину, спустил носок и стал двигать ступней, объясняя ее строение. Лесник склонился над ступней, заложив руки за спину. Лейтенант расслабленно опустился на табурет. Он глядел на доктора и невольно дрыгал ступней, подражая. Сапог не мог скрыть силу и гибкость лейтенантской ступни.
— Значит, человеку теперь хана?
— Видите ли, восстановительные свойства нашего организма поистине трудно учесть… Вот, казалось бы…
Лесник вежливо попятился и уселся на пороге. Лейтенант впал в оцепенение. Ему стало казаться, что он сидит в аудитории юридической школы, где личному составу районного отделения читается курс лекций. Лекция доктора длилась не больше четверти часа, но после баньки и крутого застолья она показалась двухгодичной.
— Дело понятное, — проснулся наконец лейтенант. — А вы, извиняюсь, не дух святой?
— Что вы хотите сказать?
— Как вы отсюда вышли, а потом снова вошли? Может, сквозь замочную дырку?
Доктор рассмеялся:
— А это секрет фирмы. И если бы не слово, которое я дал…
Лейтенант разгладил мятый листок юбилейного адреса, каким-то образом оказавшегося среди докторских вещей. Он долго изучал его, сличая свое впечатление с докторским лицом.
— Значит, профессор?
— Так оно и есть, дружок.
— А какая может быть вера вашим словам?
— Можно позвонить в клинику и позвать меня. Вам объяснят, что я нахожусь в отпуске…
Долгое молчание. Лесник встал у порога и вытянулся, прижав руки по швам.
— Накладочка получилась, — сказал лейтенант, с укоризной глядя на лесника. — Теперь что же, Мартын Иваныч, делать, скажи на милость? Это что же нам майор скажет?
Лейтенант и лесник растерянно смотрели друг на друга.
— Ай-я-яй, какая накладочка получилась! Вы уж извините, уважаемый, что так получилось, с кем не бывает… Так что можете идти по своим делам…
— Благодарю. Я ведь так и подумал, что тут какое-то недоразумение. Но… должен вам сказать… Вы уж простите меня за такую просьбу, я бы сказал, несколько необычную… Одним словом, я просил бы вас провести следствие по всей строгости закона…
— Это как же, извиняюсь? Не хотите уходить, значит?
— Я не могу ставить вас под угрозу служебных неприятностей. Откровенно вам скажу, меня удивляет ваша беспечность: задерживаете человека, действия которого выглядят в высшей степени подозрительными, и не доводите своего дела до конца, то есть не докладываете о задержании вышестоящему начальству, не наводите справок, верите на слово и с богом отпускаете… А если бы на моем месте, извиняюсь, был на самом деле крупный… м-международный… то что же было бы?