— По-моему, мне лучше об этом судить.

Повисло молчание, которое явно выражало нежелание Дилана продолжать. В это трудно было поверить, но Алиса чувствовала себя брошенной, отвергнутой, и это причиняло ей боль.

— Зачем ты тогда целовал и ласкал меня?

— Тебе нужно было найти выход эмоциям, — тихо проговорил он, — и я помог тебе в этом.

— Так, значит, это было одолжение? — спросила она, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. Волна унижения окатила ее с головы до ног. Девушка натянула на себя сорочку.

Дилан протянул к ней руку, но Алиса отшатнулась.

— Это было не одолжение, ты же чувствовала мою реакцию.

— Я этого не понимаю, — смущенно произнесла Алиса.

— Я же сказал, что ты не готова.

— Не будем торговаться, — оборвала Алиса. — Я хотела тебя, а ты нет. Может, я когда-то причинила тебе боль и забыла? Или я предала тебя?

Он сжался как от удара.

— Нет, но я знаю, что ты не простила бы мне того, что я воспользовался случаем.

— Ты не пользуешься случаем. Я ясно дала понять, что хочу тебя. — Она покачала головой. — Меня одолевают чувства настолько сильные, что я не могу с ними справиться. Я хотела заняться с тобой любовью, стать твоей любовницей, хотела, чтобы ты принадлежал мне. Мне нужно было нечто гораздо большее, чем просто дать выход эмоциям. Для этого я могу включить в душе холодную воду. Ты смутил меня. Не делай мне больше никаких одолжений. — Она вышла, оставив его одного на балконе.

Пройдя в ванную, она закрыла за собой дверь и сняла сорочку. Повернув кран, Алиса покорно вступила под карающую струю холодной воды. Ей необходимо было смыть Дилана с тела и с души. Правда, смыть его с души воде, вряд ли под силу.

Дилан провел ночь без сна, меряя шагами комнату. Почему он не взял Алису, когда мог это сделать? Она хотела его. Почему он отказал себе и ей?

Ответ пришел немедленно. Когда-нибудь ее память вернется. Страшное осознание неотвратимости судьбы висело над его головой, как нож гильотины, готовый сорваться в любой момент. Алиса вспомнит о предательстве и о том, как разочаровалась в Дилане.

Чувства Алисы со временем ослабнут, но Дилану было неприятно, что он причинил ей боль. Врач просил не провоцировать болезненных воспоминаний. Алисе и так приходилось изо дня в день бороться с амнезией. Дилан знал, что его основной целью было помочь ей выздороветь. Вот на этом он и собирался отныне сконцентрировать все усилия.

Утром Алиса спустилась вниз, но завтракать с ним не стала. Взгляд у нее был взволнованный, лицо выражало отчаяние и смущение.

— Думаю, для меня лучше будет вернуться к себе в квартиру. Я помню французский, так что могу и к работе приступить.

— Но врач тебя еще не выписал, — возразил Дилан, чувствуя, как неприятно сжимается сердце.

— Скоро выпишет, особенно если я попрошу его об этом, — твердо произнесла Алиса.

— Еще неделю, — попросил Дилан. — Ты сможешь работать по полдня. Оставайся здесь, я буду тебя подвозить.

— Зачем?

— Потому что я чувствую за тебя ответственность.

— Это уже устарело.

— Хорошо, тогда ты должна мне, — сказал он, предприняв еще одну атаку. — Я привез тебя сюда, чтобы заботиться. За это я хочу, чтобы ты осталась еще на неделю и была хозяйкой вечера, когда я приглашу на ужин свою псевдо семью.

Алиса удивленно воззрилась на Дилана. Он не прочь был пошутить, но чувство юмора изменяло ему каждый раз, когда речь заходила о семье. Алиса ощутила гордость за то, что Дилан собирался прибегнуть к ее помощи в этом вопросе.

— Я не ослышалась? Ты хочешь, чтобы я осталась еще на неделю, чтобы помочь в приготовлениях к ужину с твоими сводными братьями и сестрой? Я думала, ты их терпеть не можешь.

Дилан покачал головой.

— Есть разница между активным неприятием и апатией. И не надо считать, что этот ужин — способ духовно воссоединиться с ними.

— Тогда почему ты их приглашаешь?

Дилан на секунду заколебался, говорить ей или нет, но потом решился:

— Я хочу кое-что осуществить, и это легче будет сделать с их помощью.

Опять дела, подумала Алиса, испытав разочарование. В глубине души она была уверена, что если Дилан и его родственники получше узнают друг друга, то только выиграют от этого. Правда, судя по каменному выражению лица Дилана, было очевидно, что он эту возможность не рассматривает.

— Ты выглядишь разочарованной, — заметил он. — Надо избавляться от уверенности, что все всегда хорошо кончается. Это, честно говоря, случается крайне редко.