Т: У нас потрясающий прогресс, не так ли?

А: Многое уже прояснилось, но еще не все – недостаточно. Мне дали что-то прохладное, и это лучше, чем пустота.

Т: Хорошо. Я припомню некоторые важные особенности.

А: Вы всегда говорите об особенностях – о каких?

Т: Я имею в виду, специфические детали, противоречащие основной информации.

А: Вы имеете в виду, детали нашей жизни в Монументе, и как мы к этому пришли?

Т: Да, конечно, именно об этом. Также о причине вашего выбора места жительства в Монументе.

А: Но я уже рассказывал об этом. Отец давал показания. И это было опасно.

Т: Он рассказывал тебе о тех показаниях, естественно?

А: Нет. У нас на это не было времени.

Т: Что ты подразумеваешь под «Не было времени»?

(пауза 9 секунд)

А: Не знаю, не уверен.

Т: Ты говоришь, а на лице твоем ужас. Ты хмуришься. Что-то случилось?

Что-то мрачное таилось, нависая облаками над его сознанием. И снова все стало на грань паники: озноб в костях, мрачная пучина а его мозгу…

Т: Возможно, этот вопрос беспокоит тебя. Почему бы не дать течь мыслям свободно?

А: Все правильно. Это только на минуту, я снова провалился в пустоту. Вы знаете, она осталась.

Т: Мы будем иногда чувствовать, как рано или поздно пустота будет к нам возвращаться. Думай о том, как далеко уже от той начальной точки.

А: Нам еще многое осталось пройти?

Т: Посмотрим.

А: Вы полагаете, посмотрим на меня?

Т: В определённой степени, да. Посмотрим, как дальше будут протекать наши беседы, и что покажут медицинские анализы. Скажи мне, ты перестал скрываться от отца, после того, как ты узнал всю правду о вашей ситуации?

А: Да. Мы провели много времени вместе. Он приносил все свои извинения за ту трудную ситуацию, в которой также оказалась и мать. Но на самом деле я им гордился, он сумел вселить в меня веру в то, что он был прав. Он делал карьеру…

Он вспоминал все, о чем спрашивал отца, при этом, все-таки боясь сильно углубиться в его личные тайны. Рухнуло все. Надо было начинать жизнь сначала, бросить карьеру, друзей. Адам с ужасом подумал, что, если вдруг теперь, ему пришлось бы покинуть Монумент, бросить Эмми и все начать заново, в новом городе, на другом конце света.

– Конечно, все поломано, Адам, - говорил отец.
– Особенно у твоей матери. Я не собирался покидать Блаунт и всегда считал, что моя карьера продолжится где-нибудь еще. Я мечтал об этом с детства, мечтал о дальних поездках, о славе. Я хотел успеть везде, где что-нибудь происходит. И твоя мать – она родом из Блаунта, там необычные, особенные люди. Самым тяжелым для меня было оставить все это. Я бросил работу в газете в надежде на то, что ситуация все-таки переменится, и я, возможно, когда-нибудь вернусь к этому делу. Грей считал, что для меня было бы слишком рискованно продолжить заниматься журналистикой. Страховое дело меня не привлекало. Но отдел всегда контролировал обстановку в легитимном бизнесе. Они могли купить или арендовать что-либо подходящее с их точки зрения, не спрашивая тебя, и ты никак не мог на это повлиять. В то время для меня было в наличии только страховое агентство. Мы построили новую жизнь, Адам. И было действительно тяжело. Но приходилось думать и об альтернативах. Мы были рады иметь шанс. Хотя это всегда страшно. Даже сегодня. Грей сказал, что наши следы заметены. Три тела кремированы десять лет тому назад в Блаунте, штат Нью-Йорк. Но кто знает? Кто действительно знает?

– Почему мистер Грей приезжает в Монумент так часто?

– Быть с нами в постоянном контакте. Он приносит специальную денежную премию два раза в год. Он также проверяет, насколько я помню, все даты, что в конвертах. Он также приносит подтверждения того, что мы остаемся под защитой. Иногда он проверяет мою память на некоторые упущенные факты, наблюдения, детали, сообщает, что в следующих конвертах может быть что-либо важное. Есть и другие причины. Он никогда не упоминает, какие – я только догадываюсь. Думаю, он наблюдает за мной.