Транчбуль смахивала с себя пыль.

— Неплохо, — говорила она, — особенно если иметь в виду, что я нерегулярно тренируюсь. Совсем неплохо.

С этими словами она зашагала прочь.

— Она сумасшедшая, — сказала Гортензия.

— Но почему родители на нее не пожалуются? — спросила Матильда.

— А твои родители стали бы жаловаться? — ответила Гортензия. — Мои — точно нет. Она и с папами и мамами обращается так же, как с детьми, и они все ее до смерти боятся. Ну ладно, еще увидимся.

И она неторопливо пошла дальше.

— Как она может оставаться безнаказанной? — с недоумением сказала Лэвиндер Матильде. — Ведь дети приходят домой и обо всем рассказывают своим папам и мамам. Я знаю, что мой папа поднял бы жуткий скандал, если б я ему рассказала, что директриса схватила меня за волосы и перебросила через забор.

— А вот и не поднял бы, — ответила Матильда. — И я скажу тебе почему. Он просто не поверил бы тебе.

— Еще как поверил бы.

— Нет, не поверил бы, — настаивала Матильда. — Это же очевидно. В такое невозможно поверить. В этом и заключается секрет Транчбуль.

— Какой еще секрет? — спросила Лэвиндер.

— Если хочешь остаться безнаказанным, — ответила Матильда, — доводи дело до конца. Делай нечто немыслимое. Иди на крайности. Поступай так, чтобы никто не поверил, что можно поступать столь безумно. Ни один родитель не поверит в этот рассказ с косичками, ни за что не поверит. Меня бы точно назвали лгуньей.

— В таком случае, — заметила Лэвиндер, — мама Аманды и не подумает отрезать ей косички.

— Конечно, нет, — сказала Матильда. — Аманда сама их отрежет. Вот увидишь.

— По-твоему, она сумасшедшая?

— Кто?

— Транчбуль.

— Нет, я не думаю, что она сумасшедшая, — сказала Матильда. — Но она очень опасная. Учиться в этой школе — все равно что оказаться в одной клетке с коброй. Нужно быть очень осторожным.

Уже на следующий день они еще раз имели возможность убедиться, насколько опасной может быть Транчбуль.

Во время большой перемены было объявлено, чтобы все ученики, как только пообедают, собрались в зале.

Когда примерно двести пятьдесят мальчиков и девочек заняли свои места, на сцену вышла Транчбуль. Других учителей рядом с ней не было. В правой руке она держала хлыст. Расставив свои ноги в зеленых бриджах и сжимая в руке хлыст, она сурово оглядывала обращенные к ней лица.

— А что сейчас будет? — прошептала Лэвиндер.

— Не знаю, — прошептала Матильда в ответ.

Все ждали, что произойдет.

— Брюс Богтротгер! — неожиданно рявкнула Транчбуль. — Где Брюс Богтротгер?

В зале поднялась рука.

— Иди сюда, — закричала Транчбуль. — И поживее!

Большой, толстый одиннадцатилетний мальчик вразвалку направился к сцене.

— Встань там! — приказала Транчбуль после того, как он вскарабкался по ступенькам.

Мальчик сделал, как ему велели. Казалось, он нервничает. Он отлично знал, что ему не награду собираются вручать. Он внимательно поглядывал на директрису и потихоньку пятился от нее, едва заметно переставляя ноги, — так крыса пятится от терьера, который смотрит на нее из другого конца комнаты. На его круглом лице появилось выражение недоброго предчувствия. Гольфы у него сползли.

— Этот тупица, — взревела Транчбуль, тыча в него хлыстом, точно шпагой, — этот червь, этот мерзкий прыщ, эта ядовитая поганка, которую вы видите перед собой, — не кто иной, как отвратительный преступник, отщепенец, член мафии!

— Кто? Я? — произнес Брюс Богтротгер, искренне изумившись.

— Вор! — завопила Транчбуль. — Мошенник! Пират! Разбойник! Прохвост!

— Погодите-ка, — заговорил мальчик. — Постойте, постойте!

— Ты еще отрицаешь, ты, мерзкий фурункул? Не признаешь свою вину?

— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал мальчик, все более удивляясь.

— Я скажу тебе, о чем я говорю, ты, гнойный прыщик! — кричала Транчбуль, — Вчера утром, во время перемены, ты, как змея, пробрался на кухню и украл с подноса кусок моего шоколадного торта! То, что было на подносе, кондитер готовила для меня лично! Это мой завтрак! Включая торт, он из моих личных запасов! Это торт не для мальчишек! Не стану же я есть то, что дают вам, а, как ты думаешь? Этот торт был сделан из настоящего масла и настоящих сливок! А он, этот грабитель, этот взломщик, этот бандит с большой дороги, который стоит тут со сползшими гольфами, выкрал его и съел!