– Вот как, - сказал Кедрин.
– А сколько у вас в сумме трех движений?

– Не пробовал, - сказал Велигай, - А сколько вам нужно времени?

– Надо подумать, - протяжно проговорил Кедрин. На самом деле он уже думал.
– Разве что... Бросить вдоль луча скользящее поле? Но это пока разрабатывалось только теоретически... А что? Может быть, этот объем не так уж важен?

– А вы вспомните ваш излучатель для стационарного передатчика. Его габариты.

– Не могу, - сказал Кедрин, - Я eго никогда не видел. Электронную модель мы дали в машину - на расшифровку, расчеты в материале, программирование - и в производство. Ладно, подумаем набело...

Он неторопливо перебрался в правое кресло, покинутое посетителем. Жестом пригласил Велигая присесть рядом;

Кедрин надел на голову массивный шлем, застегнул пряжку. Протянул руку к пульту, единственному инструменту конструктора. Коснулся включателя. Вспыхнул индикатор: Элмо - электронный "мозг" - подключился, стал выслушивать приказания мозга Кедрина, отдал в его распоряжение свою обширнейшую память, связанную с Оперативным Мемориалом Института, невообразимую быстроту расчетов.

В Институте связи - институте Слепцова никто не думал невооруженным мозгом.

Кедрин нажал кнопку - стена напротив засветилась, по ней потекли цифры, символы, замысловатые кривые... Кедрин прочитывал их, некоторые возвращал, и они, повинуясь движениям его лежавших на клавиатуре пальцев, проскальзывали в левый верхний угол стены и там застывали. Потом Кедрин пошевелился в кресле, отыскивая удобнейшее положение. Стояла тишина, только еле слышный непрерывный шорох доносился, казалось, отовсюду. Через полчаса Кедрин глубоко вздохнул, стащил шлем, выключил Элмо, провел рукой по волосам.

– Грубо говоря, здесь еще до моделирования расчетов суток на пять машинного времени. Зависимых расчетов. Ну, человеческих, что ли... Потом машина сможет считать сама.

– Пять суток - это много.

– Пока у нас еще нет индивидуальных Элмо. Это впереди. Я в лаборатории не один...

– Об этом я не подумал, - огорченно признался Велигай.
– Может быть, транслируем данные в Ригу? На центр?

– Нет, - сказал Кедрин.
– Это я сделаю сам. Если даже и невыполнимо, то, во всяком случае, интересно.

– Вы любите рисковать?

– Без риска здесь нельзя. Конструкции не могут стоять на месте. Они должны совершенствоваться непрерывно. Иначе зачем мы здесь? Так что поднагрузим пещеру...

Он, усмехаясь, объяснил: комната и в самом деле была пещерой в толще гигантских вычислителей, скрывавшихся за стенами, потолком, под полом... Они стояли у окна, и Велигай слушал и глядел на подрагивающую от легкого ветерка листву, глядел странно: то ли ему трудно было поверить, что гигантские логические мощности кроются здесь, среди этих обыкновенных деревьев, таких спокойных и древних, то ли, наоборот, деревья казались ему странными они-то остались такими же, как и сотни лет тому назад, троюродные родственники человечества.

– Пещерные люди, как интересно!
– сказал Велигай и снова заулыбался. Кстати, а ваш второй пещерный человек...

– Андрей Коровин?

– Он не будет возражать? Он где?

– Он удрал в лес размышлять, - сказал Кедрин, - Вы понимаете, он здесь не может. Вообще-то он может, но, как только он начинает мыслить, моментально выключаются вычислители. Это у нас называется "Андрей-эффект". Стоит ему задуматься, как он нажимает аварийный выключатель рядом с его креслом - вот.

– Понятно.

– Я его упросил, и теперь он, когда ему хочется посоображать начерно без машин, - уходит куда-нибудь. Сегодня он ушел в лес - там тоже можно что-нибудь крутить в пальцах, вертеть. Минут через двадцать он вернется. Кедрин засмеялся, подмигнул Велигаю.
– Андрей войдет, сгибаясь под тяжестью новых идей, и кинется к пульту. Сегодня я дам ему поработать, а уж с утра...
– он взмахнул руками, сжал кулаки.
– Нет, чудесно, просто чудесно... Придется поработать - впору будет прилаживать к голове охлаждение. А Андрей...

Кедрин не успел досказать. Дверь распахнулась настежь рывком, словно сработал аварийный механизм. Нарушая все нормы поведения, кто-то остановился на пороге, поднял к потолку искаженное лицо, высоким голосом прокричал:

– С Андреем несчастье!..

Потом шаги тупо, часто застучали по коридору.

II

На орбите Трансцербера никаких, происшествий. Капитан Лобов досмотрел очередной фильм, и теперь пьет чай, поглаживает щеку и поглядывает на ящичек, в котором, лежит бритва. Капитан Лобов бреется дважды в день. Он уверяет, что при искусственной гравитации борода у него растет в два раза скорее, чем на Земле.