— И вовсе не скучно. Откуда ты это взял? Есть кино, есть теннисный корт… И вообще, мне здесь нравится.

— С сентября по конец марта у нас темно. Разве захочется играть в теннис при свете прожекторов?

— Я бы охотно здесь осталась, — ответила отцу Бренда. — Но ты, как и он, считаешь это невозможным, — быстро добавила она.

— Он… — повторил Рид. — Ты уже говорила об этом с Гордоном?

Бренда налила себе в чашку какао и кивнула:

— Он меня просто высмеял. Я для него все еще дитя, папа.

— И это все, что ты против него имеешь?

— Этого вполне достаточно.

Некоторое время они завтракали молча, затем Рид заговорил так, будто паузы не было:

— Вероятно, ты должна это знать… Я плохо знаком с капитаном, но надеюсь, что он хороший пилот. — Полковник замолчал, однако, заметив, что дочь вся обратилась в слух, продолжал: — Видишь ли, я старый неисправимый эгоист. Было бы совсем неплохо, если бы мы могли иногда завтракать вместе, не так ли?

Бренда была ошеломлена. Она ждала упреков в легкомыслии, горьких сетований по поводу разбитого собственными руками счастья, по поводу того, что бы ей мог дать Гордон по сравнению с Джимом, да и вообще неизвестно, согласен ли Джим жениться на ней…

Бренда медленно встала. Она почувствовала, как пересохло у нее в горле, и, будучи не в силах говорить, молча подошла к отцу и погладила его по голове. Слезы душили ее.

* * *

Майор Горрелл и Гордон Грей отправились в то утро на охоту. Миновали злополучное место, где несколько дней назад майор застал Бренду и капитана Лесли. При воспоминании об этом Грей, казалось, не почувствовал уколов ревности, однако в голову сразу полезли невеселые мысли о том, сколько пришлось ему выслушать намеков, которые он тщетно пытался игнорировать. Он все время боролся с собой, стараясь забыть о неверности Бренды, но об этом напоминали ему и недомолвки Рида, и пустопорожние разговоры с ним в ожидании Бренды, которая полюбила вдруг прогулки в одиночку и возвращалась всегда с опозданием, и довольно странные радиодонесения, поступавшие с борта самолета «Сон дьявола». Разумеется, он справится со всем этим, ничем не выдаст своей обеспокоенности. Однако мелочей накапливалось день ото дня все больше, и это в какой–то степени поколебало его уверенность. Теперь он все чаще задавался вопросами, которые еще недавно посчитал бы абсурдными.

Он бежал на лыжах по склону сопки рядом с Горреллом туда, где они заметили на льду несколько черных точек. Эта лыжная вылазка казалась ему просто восхитительной: ведь они спешили поохотиться на тюленей. Грей был заядлым охотником, в штате Юта он владел небольшим участком леса, затерянным высоко в горах, неподалеку от серебряных рудников, интересы владельцев которых он когда–то защищал перед администрацией Солт–Лейк–Сити. Вот уже несколько месяцев, как он не бывал в тех местах, и потому сразу согласился отправиться на охоту, которая доставляла ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Радовал снег, сверкавший на солнце, холодный воздух приятно бодрил. Все это отвлекало от невеселых мыслей.

Черные точки на льду действительно оказались тюленями.

— Стоп! — скомандовал майор. — Дальше нельзя.

В семь часов тридцать минут прогремели первые выстрелы. Три тюленя, распластавшись по льду, поползли было к полынье, оставляя кровавые следы, но, так и не достигнув ее, испустили дух. Возле них, жалобно пища, копошились два маленьких тюлененка.

Грей отпугнул их и позволил убежать. Если бы его отношения с Брендой оставались прежними, он непременно принес бы ей одного крохотного тюлененка, но теперь… Воспоминание о происшедшем болью отозвалось в его сердце.

Грей потормошил прикладом ружья убитых тюленей и обратился к майору:

— Вам что–нибудь известно о возвращении «Сна дьявола»?

— Вполне вероятно, что он вообще не вернется, — с досадой в голосе ответил майор. — Одному дьяволу известно, когда русские отпустят наших парней и каким образом они это сделают. Скорее всего, отправят в Москву, где и передадут нашему посольству. Наверняка постараются раздуть международный скандал, а у политиков появится возможность поразглагольствовать по этому поводу.

На последнее замечание майора Грей не обратил внимания: Горрелл особой деликатностью не отличался. Отрезая слой жира у тюленя, Грей думал о том, радоваться или огорчаться сообщению майора. Если все обстоит так, как он утверждает, то Бренда больше никогда не увидит капитана Лесли. Но и это не взволновало Грея так, как должно было бы взволновать.

— Нужно будет сказать Атукле, чтобы забрал тюленей. Пусть старик полакомится, — сказал Грей.

Майор согласно кивнул, и они повернули обратно.

Атукла — так звали эскимоса, с которым Грей дважды ходил на охоту. Однако дружеских отношений, какие обычно устанавливаются между двумя заядлыми охотниками, у них не возникло. Не наладил Грей дружеских контактов ни с Горреллом, ни с Алберти: оба оказались недостаточно коммуникабельными, хотя, впрочем, может, это он страдает некоммуникабельностью…

Порой Грей начинал беспокоиться, что оказался в некой изоляции. Он злился на себя за то, что окружающие чувствуют его отчужденность, но ничего не мог поделать. Подчинять людей своей воле ему удавалось довольно легко, но как завоевать их симпатии? И Бренда в этом отношении не была исключением.