У большинства людей нет возможности выбирать, на чьей они стороне, но у меня такая возможность была. Именно об этом говорили мне Пареш, Шерил и Наталия. Франц думал, что я сделал свой выбор. Коти и я имели возможность выбирать, на чьей мы стороне. Коти выбрала, и теперь очередь за мной. Интересно, подумал я, смог бы я остаться посередине?

Внезапно меня перестало волновать, что я стою посреди толпы чужих мне людей. Я повернулся к Коти и сказал:

– Я должен присоединиться к тебе. Я знаю это. Но я не могу. Или не хочу. Вот в чем дело.

Она ничего не ответила. Все остальные тоже молчали. В жуткой тишине мрачной комнатки продолжал говорить один я:

– Да, я бы хотел совершить нечто ради блага человечества, если тебе хочется это так назвать. Но не могу, и нам обоим придется с этим смириться. Я могу кричать и вопить сколько угодно, но это не изменит ни меня, ни тебя.

Все продолжали молчать. Я повернулся к Келли и сказал:

– Ты, вероятно, никогда не узнаешь, как я тебя ненавижу. Я с уважением отношусь к тебе и к тому, что ты делаешь, но ты унизил меня в моих собственных глазах и в глазах Коти. Я не могу тебе этого простить.

На какое-то мгновение в нем промелькнуло нечто человеческое.

– При чем здесь я? Мы делаем то, что должны делать. Любое решение, которое мы принимаем, основано на необходимости. Чем я унизил тебя?

Я пожал плечами и повернулся к Херту. Пора было заканчивать.

– Больше всего я ненавижу тебя, – сказал я. – Намного больше, чем его. Но это к делу не относится. Я хочу убить тебя, Херт. И я с удовольствием сделал бы твою смерть медленной. Я мучил бы тебя так, как ты мучил меня. Вот чего я хочу.

Проклятье, на его лице до сих пор отсутствовало какое-либо выражение. Я хотел, чтобы он по крайней мере попросил о снисхождении, но он не стал этого делать. Не знаю, помогли бы ему эти просьбы й*ли нет. Но, глядя на него, я чуть не потерял самообладание. В руке у меня был стилет, мое любимое оружие для простого убийства; я страстно желал, чтобы он ощутил его прикосновение, но его взгляда я просто не мог выдержать. Я схватил его за горло и отшвырнул к стене, держа острие клинка у его левого глаза. Не помню, что я прохрипел ему в ухо, видимо, обычное ругательство. Потом я сказал:

– Они хотят, чтобы я оставил тебя в живых. Что ж, ублюдок, живи. Какое-то время. Но я буду за тобой следить, понял? Только попробуй подослать кого-нибудь ко мне – и получишь свое. Понял?

– Никого я не буду к тебе подсылать, – сказал он. Я покачал головой. Я ему не верил, но понял, что по крайней мере выиграл какое-то время.

– Я иду домой, – сказал я Коти. – Идешь со мной?

Она посмотрела на меня, наморщив лоб и с грустью в глазах. Я отвернулся.

Когда Херт направился к двери, я услышал позади звук удара стали о сталь, и в комнату влетел тяжелый меч. Затем, пятясь, появился джарег. У его горла был конец рапиры, а рукоять рапиры была в руке моего деда. На плече у деда сидел Амбруш. В комнату влетел Лойош.

– Нойш-па!

– Да, Владимир. Ты хотел меня видеть?

– В некотором роде, – произнес я. Моя злость еще не прошла, и я решил, что мне надо уйти отсюда, пока я не сорвался.

– Привет, Талтос, – сказал Келли деду.

Они кивнули друг другу.

– Подождите здесь, – сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. Я вышел в холл. Телохранитель, которого я ранил, все еще стонал и держался за живот, хотя нож он вытащил. Другой рядом с ним держался за правую ногу. Я заметил раны на обеих ногах, обеих руках и на плече. Раны были небольшие, но, вероятно, глубокие. Хорошо, что мой дед сохранил форму. Я осторожно прошел мимо них и вышел на улицу. Теперь там выстроилась сплошная линия вооруженных выходцев с Востока и такая же сплошная линия стражников Дома Феникса. Однако телохранителей-джарегов больше не было.

Я прошел вдоль линии стражников, пока не отыскал их командира.

– Лорд Хааврен? – спросил я.

Он посмотрел на меня, и его лицо напряглось. Он коротко кивнул.

– Никаких проблем не будет, – пояснил я. – Это ошибка. Выходцы с Востока сейчас разойдутся. Я просто хотел вам об этом сказать.

Он мгновение смотрел на меня, потом отвернулся, словно я был куском падали. Я вошел в аптеку. Найдя там волшебницу, я сказал:

– Все, можешь снять защиту. А если хочешь еще заработать, скоро на улицу выйдет Херт, и, думаю, он будет рад, если его телепортируют домой.