В след крикам трещали двери взламываемых домов. Где-то вдалеке раздался истеричный женский крик. Мимо меня пару раз пробегали солдаты с тюками за спиной. Скользнув по мне настороженным взглядом, они спешили дальше. Большинство домов, мимо которых я проходил, стояли уже с взломанными, распахнутыми настежь дверями. С одной улицы неслись крики: - Грегори, сюда!! Давай топор!! Ломай!!
– с другой слышались звуки яростной ссоры, похоже, кто-то не поделил добычу. Брань и проклятия мешалась с криками боли и пьяными воплями.

Этот город был далеко не самым красивым городом Северной Франции, просто крупным перевалочным пунктом на перекрестке торговых путей, но и он не заслуживал такой участи. Но война есть война - теперь пришло его время. Ворвавшаяся дикая орда грязных, окровавленных солдат, нашли здесь все, о чем мечтали. Пришло время убийства, насилия и бессмысленных зверств. Всякий мужчина - француз был врагом, которого следовало зарубить, а женщину - изнасиловать. Людей резали, как свиней, их расстреливали из луков, как мишени, просто так, ради потехи. Но победителям хотелось не только крови и денег. Быть женщиной в Ла-Дарьене в этот день значило быть в аду. Пожаров было мало, так как солдаты предпочитали грабить дома, а не сжигать, но зверств было предостаточно. Мужчины умоляли не трогать их жен и дочерей, а потом были вынуждены смотреть, как тех насилуют. Многие женщины прятались, но солдаты, привыкшие находить тайники на чердаках и под лестницами, вскоре находили их. Женщин насиловали, а затем выволакивали на улицу, срывали с них одежду и гнали, как добычу. Я видел как жену торговца, очень толстую, голой запрягли в тележку и гоняли ее по главной улице, стегая кнутом. Около часа заставляли ее бегать солдаты, хохоча до слез над ее трясущимися складками жира, а когда наскучило, просто перерезали ей горло. Рыская в поисках добычи, солдаты нередко натыкались на пиво и вино. Напившись, становились от этого все безумнее, а зверства, творимые ими, все страшнее.

Вдруг отчаянно зазвонили колокола. По направлению, я определил, что колокольный звон шел от тех двух церквей, которые так отчаянно защищали горожане.

При этих звуках я передернул плечами, но не от холодного порыва ветра, а от нервного озноба, а затем ускорил шаг, чтобы как можно быстрее добраться до городских ворот. Только завернул за угол очередной улочки, как вдруг услышал пронзительный женский крик. Чувство жалости, которое как мне казалось, изжил в себе, неожиданно вырвалось, да с такой силой, что прежде чем начать думать, я уже начал действовать. Забыв про боль в избитом теле, я почти влетел в дом, откуда доносились звуки борьбы и женские крики. Внизу в помещение лавки никого не было - крики шли сверху, из жилых помещений. Взбежал по лестнице вверх. На последних ступенях лежал труп слуги с кухонным ножом в руке. На лице и груди - несколько колотых ран. Перескочив через него, оказался в большой комнате - гостиной. Среди распахнутых сундуков и выброшенного тряпья рылся лучник в легкой кожаной броне, а другой, с лицом, забрызганным кровью, прижимал кинжал к горлу миловидной женщины средних лет, стоявшей у стены, другой рукой он задирал на ней платье. В двух шагах от них, у перевернутого стула, лежало тело молоденькой девушки. Судя по всему, та была в обмороке. Лучник, до этого рывшийся в сундуке, резко развернулся ко мне. Его перекошенное злобой лицо не предвещало ничего хорошего, об этом же говорил сжимаемый в руке меч. Другой солдат, у которого даже борода слиплась от крови, повернув голову в мою сторону, зло зарычал:

– Вон отсюда!! Это наша добыча!

Лучник с мечом, сделал ко мне шаг, после чего произнес:

– Или я сейчас увижу твою спину, или ты увидишь свои кишки, разбросанные по всему дому! Выбирай!

Это были уже не люди, а звери в человечьем обличье. Дикая злоба, жажда крови и алчность прямо сочились изо всех пор этих грабителей и насильников. Напряженное тело и рука с мечом, готовая разить, подсказали мне, что говорить без толку, поэтому я сразу начал действовать. Резко шагнув к вольному стрелку, я одновременно нанес с плеча рубящий удар. Он сделал так, как я хотел. Уходя от удара, стрелок, прикрывшись мечом, отступил. При этом он забыл, что у него за спиной стоят раскрытые сундуки. Наткнувшись на один из них, солдат потерял равновесие и на какое-то мгновение раскрылся. Больше мне и не надо было; клинок свистнул в воздухе, и кровь залила разрубленное лицо лучника. В следующую секунду уже пришлось отпрыгнуть мне, чтобы уйти от удара кинжала второго наемника. В спешке, не рассчитав силы, лучник по инерции проскочил вперед, удачно подставив свою челюсть под удар эфеса. Оглушенный солдат, отлетел назад и уже при падении зацепил за один из стульев, с которым рухнул на пол. Повернулся к первому лучнику. Тело того уже сползло с сундука и теперь лежало в луже натекшей с него крови. Труп! Развернулся, подошел ко второму вольному стрелку. Тот лежал без сознания. Повернулся к женщине, которая прямо прикипела взглядом к моему мечу, с лезвия которого стекала кровь. Ее неестественно бледное лицо и дрожащие губы подсказами мне, что хозяйка дома грани истерики.

– Эй! Не бойся! Я вас не трону!

Та перевела свой взгляд на меня, но, судя по всему, ничего не поняла из того, что я ей сказал.

– Очнись! Эй! Я не сделаю тебе ничего плохого!

– Не тронешь меня?!

В ее голосе, дрожащем от напряжения, было поровну, как изумления, так и недоверия.

– Не трону!
– предваряя ее следующий вопрос, пояснил.
– Обет дал! Теперь все понятно?! Что с девочкой?!

– Она в обмороке!

Она тут же бросилась к ней, приподняла голову дочки, стала гладить и что-то нежно шептать вполголоса.

– Хватит заниматься ерундой! Тащи воды и приводи ее в сознание! Уходить надо! Иначе нам тут всем придется плохо!

Только после того, как это сказал, я понял, что не знаю, что делать дальше. Идти с двумя женщинами по городу, полному отморозков…

'Нет! Не пойдет! Я, конечно, герой, но не до такой же степени'.

Пока я думал над проблемой, хозяйка метнулась в соседнюю комнату. Затем появилась снова, но уже с кувшином воды. Несколько минут спустя девушка - подросток с бледным лицом и трясущимися от страха подбородком сидела на краешке стула, с ужасом глядя на залитый кровью труп лучника. Нежную красоту ее личика даже не мог испортить страх, сквозивший в каждом ее движении.

– Дьявол! Я не знаю, куда вас вести! Везде, на улицах, солдаты! Они выпотрошат меня, а потом займутся вами!

– Господин! Второй дом, стоящий рядом, также принадлежит моему мужу! Мы можем укрыться там!

– Ты что, совсем дура?! Не понимаешь, что его разграбят, так же как и остальные дома!

– Там есть комната… тайная. Вход в нее… из спальни этого дома. Муж до того, как стать купцом, был строителем.

– Если так, почему не укрылись там сразу?!

– Там, снаружи, она закрыта шкафом.

– Ничего не понял. Веди! На месте разберемся!

Женщина, взяв за руку дочь, направилась в соседнюю комнату. Я прислушался, а потом бросил быстрый взгляд вокруг и тут краем глаза заметил, как дрогнули веки, лежащего на полу, лучника. Он все слышал! Сука! Что делать?! Если дать ему уйти, он приведет с собой толпу вольных стрелков. Меня зарежут или повесят, а женщину с дочкой изнасилуют и убьют. Я не хотел этого делать, но тело сделало все само. Клинок поднялся и опустился. Глаза лучника удивленно распахнулись. Изо рта вырвался хрип вместе с розовыми пузырями. Он попытался схватиться руками за лезвие, но те замерли на полпути, а затем, с глухим стуком, снова упали на дубовый пол. Тело дернулось в последний раз. Вытерев пот со лба, облизал пересохшие губы. Хотелось пить. Повернулся к столу, чтобы взять кувшин, тут мой взгляд наткнулся на прислонившуюся к косяку женщину. Ее взгляд выражал изумление и страх. Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом, резко развернувшись, хозяйка ушла вглубь комнаты. Жадно сделав с десяток глотков, поспешил за ней. Секрет тайника заключался в хитром фокусе. Мощный буфет из резного дуба, оказывается, мог отъезжать в сторону. За ним находилась небольшая потайная дверь, высотой в две трети человеческого роста. Мать вручила девочке зажженную свечу и приказала лезть первой. Затем подала ей пару запасных свечей, хлеб, мясо и кувшин с водой. Затем залезла сама.