Вмешательство женского голоса заставило Арнольди внимательнеё всмотреться в мягкий полумрак кабины, освещаемой лишь приборной доской. Он хотел увидеть говорящего. Однако женщина оставалась в интригующей тени. Арнольди, как любой другой житель Америки, слушающий в этот день радио и смотрящий телевизор, знал, что её зовут Мелисса Дэвис и что она — известный фотожурналист. Что эта женщина делала здесь, в Конвое, каждый мог только догадываться. Его это не касалось.

— Что нужно от меня губернатору? — спросил Утенок.

— Только поговорить. Может быть, он сможет помочь тебе. Может быть, ты поможешь ему, Рука руку моет. Ты сейчас добиваешься своими действиями уважения к себе и твоим товарищам, защищаешь свои и их права. У губернатора достаточно власти, чтобы сделать желаемое реальностью.

— Звучит разумно, — согласился тракер. Он повернулся к Мелиссе.

— А ты как думаешь?

У Мелиссы ответ был давно готов. Когда-нибудь, позже, у Арнольди мог бы возникнуть вопрос: «А не был ли этот ответ приготовлен заранеё?»

— Я считаю, ты должен встретиться с губернатором, — произнесла женщина срывающимся голосом, — при условии, конечно, что все гарантии будут зафиксированы на бумаге.

Она начала загибать пальцы, перечисляя свои требования удивленному Арнольди:

— Тракеров не трогать. Никаких арестов. Никаких беспокойств. Сюда входит и отмена штрафов за скорость. Пока Конвой будет двигаться по территории штата, его скорость будет шестьдесят пять миль в час. — Мелисса повернулась к Утенку: — Я ничего не забыла?

— Ты перечислила все, что нужно.

Арнольди был ошеломлен. Не столько самими требованиями — он предвидел их — сколько человеком, который их выдвигал. «Кем же все-таки была эта женщина?» — подумал помощник губернатора. Вслух он произнес:

— Я уверен, мой босс согласится дать вам эти гарантии, — вяло пообещал он.

— В письменном виде, — быстро подсказал ему Утенок.

— Вполне справедливо. М-м… Мэм, могу я задать Вам вопрос?..

— Она — мой официальный советник, — прервав и одновременно ответив на вопрос Арнольди, объяснил Утенок. — Просим прощения, — он наклонился к Мелиссе и что-то прошептал ей на ухо. Она хихикнула и кивнула.

— Хорошо. Я надеюсь, вы не отнесете это на свой счет. Не то, чтобы я не доверял всем этим замечательным ребятам-политикам… Просто я предпочел бы застраховать эту гарантию губернатора. Итак, мы всего лишь собираемся проделать оставшийся путь в вашем присутствии.

Неожиданно тракер закрыл окно, крепко, но абсолютно безболезненно зажав левую руку Арнольди. У того не было никакой возможности освободиться.

Сначала Арнольди ужаснулся. Потом просто ударился в панику. И наконец, к нему пришли страх, досада и унижение. Каким же идиотом он будет выглядеть на экране телевизора! Но подождите. Кое-что еще можно спасти.

— Я — заложник! — выкрикнул он в неотступно следовавшую за ним телекамеру, откинувшись назад, чтобы лучше показать свою захваченную в плен руку.

— Передайте губернатору, чтобы он поторопился. Я буду держаться так долго, как только смогу.

— Эй, вы все! — раздался из динамика голос Спайдера Майка. — Я почти у того поворота, где должен буду покинуть вас Я говорю всем: до свидания.

После дружного хора, исполняющего многочисленные пожелания удачи, раздался голос Утенка.

— Эй, парень, — серьезно произнес тракер, — держись настороже, о'кей?

— Все понял, о'кей, — весело ответил Спайдер Майк.

— У меня не должно возникнуть никаких проблем, Утенок. Я всего лишь бедный мальчик, который держит путь домой, чтобы стать папочкой. И это все. Если кто-нибудь будет спрашивать меня — я ничего не знаю ни о каком Конвое.

— Звучит неплохо, — отозвался Утенок. — Но послушай. Когда ты свернешь, ты будешь один — и передняя дверь, и задняя. Не забудь об этом.

О'кей, тебя понял. Со мной ничего не случится. У меня есть друзья наверху. А кроме того, мы — герои. Ты не знал об этом?

— О'кей. — Утенок попытался рассмеяться, чтобы рассеять возникшеё у него дурное предчувствие. — Ты немало сделал для нашего общего дела, слышишь? Мы будем думать о тебе.

— Благодарю, — откликнулся Спайдер Майк. — Это был настоящий рейс, Утенок. В любое время, как только надумаешь стать передней дверью, не забудь оставить местечко и для меня.