Тилон не сумел сдержать возглас восхищения: после второго прыжка Пелоп приземлился на добрый десяток стоп дальше, чем в первый раз, когда он прыгал без груза. Пелоп опустился на пятки, затем рухнул на песок. Гидона отшвырнула флейту и бросилась к отцу. Одновременно с ней к Пелопу подбежал Тилон.

— Что с тобой, отец? — с тревогой спросила Гидона и взяла отца за руку.

Пелоп судорожно, словно рыба, выхваченная из воды, глотал открытым ртом воздух. Глаза его были мутны, искривившееся лицо изображало страдание.

— Сердце схватило… Ничего страшного… — шепнул он и прислонил руку с диском к своей бурно вздымающейся груди. — Дай попить, дочка…

Тилон в несколько прыжков достиг беседки и принес амфору с водой. Пелоп сумел сделать два-три глотка, остальное пролилось на песок скаммы.

— Нельзя тебе прыгать, отец, — сказала Гидона. — Сердце могло разорваться.

— Мое сердце не разорвется, пока я ему не разрешу, — отшутился Пелоп. И серьезно добавил: — Мне ведь надо еще кое-что увидеть, прежде чем уйду в царство теней. И триумф Тилона. И ваше счастье… Ничего с моим сердцем не случится, не бойтесь! В рабстве, в Спарте, мне и похуже бывало.

С усилием поднявшись, Пелоп сделал несколько неуверенных шагов, затем снял с рук диски и не без торжественности протянул их Тилону.

— Надеюсь, этот миг войдет в историю спорта, — сказал Пелоп, по-особому выговаривая слова. — Передаю тебе, Тилон, эстафету. Не урони ее! А ты, Гидона, подними-ка флейту и начинай играть олимпийский мотив!

Тилон несколько раз подбросил на руках оба диска, взятые у Пелопа, затем принялся вдевать в них пальцы, старательно копируя все движения своего наставника, которые запомнил.

— Клянусь Зевсом, молодец. Моя хватка! — похвалил Пелоп, когда Тилон вышел для разбега и изготовился к старту.

Юноша невольно покраснел: похвалы Пелопа были скупы и нечасты, но тем более приятны ему. Придавал ему силы и сияющий взгляд Гидоны, которая близ скаммы играла на флейте. Взгляд любимой был исполнен радостного ожидания и надежды.

…Все вроде было сделано без ошибок: Тилон стремительно разогнался, в конце разбега, как это делал и Пелоп, выбросил руки вперед вместе с грузом, затем удачно, под нужным углом оттолкнулся от края скаммы и взвился в воздух, одновременно заводя руки назад, за спину, и делая всем телом волнообразные движения.

Однако, когда прыгун опустился на песок, ни Пелоп, ни Гидона не смогли сдержать возглас разочарования: Тилон опустился гораздо ближе своего предшественника. Обескураженный юноша поднялся, сокрушенно покачивая головой.

— Ничего, это с непривычки. Ведь это первая твоя попытка прыжка с грузом! — ободрил его Пелоп.

— Дальше все пойдет на лад, вот увидишь, Тилон! — горячо поддержала отца Гидона.

Но последующие прыжки Тилона с дисками мало что изменили. Он прыгал снова и снова, а результаты почти не улучшались. Наконец Тилон прыгнул в последний раз и в изнеможении растянулся прямо на песке скаммы. Пелоп только покачал головой, машинально отмечая черточкой последнюю точку приземления Тилона:

— Отсюда до олимпийского рекорда как до Олимпа, — произнес он.

Гидона опустила флейту.

— Может быть, еще разок попробуешь, Тилон? — с мольбой в голосе сказала она.

Тилон перевернулся на спину.

— Нет смысла, — вздохнул он. — Я уже понял, Пелоп, что твое оружие мне не по силам.

— Оружие?.. — поднял брови Пелоп.

— Помнишь, у Гомера: один герой может поражать своим мечом врагов. А дай другому этот меч — он его едва с места сдвинет… — пояснил Тилон. — Давай уж, Пелоп, я буду прыгать, как все греческие атлеты, — без груза.

— Нет! — загремел Пелоп так, что Гидона вздрогнула. — Ты будешь прыгать с грузом. Причем дальше всех, клянусь Зевсом и всеми олимпийскими небожителями!

— В чем же все-таки дело? Почему не получается прыжок с грузом? — высказала Гидона вслух мысль, мучившую всех троих.

Они присели рядышком на край скамьи, донельзя удрученные и обескураженные неудачным опытом Тилона. Солнце жгло, но они не замечали зноя.

Неожиданно Пелоп хлопнул себя по лбу.

— Ах я старое бревно! — воскликнул он. — Как я сразу не догадался?! Ведь диски-то рассчитаны специально на меня!

— Что ты хочешь этим сказать? — посмотрел на него Тилон. — Разве диски — это сандалии, которые шьются по ноге?

— В каком-то смысле да, мой мальчик! — сказал Пелоп. — По моим расчетам и предположениям, груз, с которым прыгает атлет, должен составлять в точности одну двенадцатую часть его веса, не больше и не меньше. В соответствии с этим я и заказывал диски мастеру, афинскому кузнецу. А ты, Тилон, намного ведь легче, чем я. Потому мой груз для прыжка оказался для тебя слишком тяжелым. Вместо подспорья он превратился в балласт…